Усы за двенадцатью замками

— Это верно, — вздохнул старший инспектор.

— Но вместе с тем расстояние от края лесов до музейного балкона приличное. Навскидку, инспектор, по-вашему, сколько здесь будет?

— Я бы дал метра четыре, может быть, четыре с половиной, — Полковников равнодушно пожал плечами.

— Здесь без малого шесть метров.

Я не стал говорить инспектору, что прежде, чем зайти в музей, я внимательно осмотрел место проникновения снаружи. Леса были не слишком надежными, на мой взгляд, и их безбожно шатало из стороны в сторону, но если на них умудряются работать строители, то чем я хуже?

— И что это может означать, Юлий Петрович?

— То, что человек, совершивший ограбление, должен быть олимпийским атлетом.

— Дело за малым — допросить каждого спортсмена в городе, — хохотнул Полковников, а после тяжело вздохнул, вспомнив кое-что:

— Не знаю, как насчёт атлетов, но вас хотел видеть директор музея. Довольно своеобразный господин, если можно так выразиться.

После этого старший инспектор попрощался со мной и ушёл ругаться с водителем фургона.

Я бросил последний взгляд на гранитный пол балкончика за окном. Тончайшие белёсые прожилки камня с этой стороны очень походили на огромную паутину, в которой затаился хваткий паук, ожидающий свою мушку.

Директора я застал на ногах, пристально изучающим величественный стеллаж с книгами, который безраздельно занимал всю стену. Хозяин кабинета опирался на чёрную лакированную трость с гранёным серебряным набалдашником. Он водил взглядом по верхним полкам, добраться до которых можно было только при помощи стремянки.

— Доброе утро, Юлий Петрович, — директор улыбнулся, стоило мне перешагнуть порог кабинета. — Весьма кстати, что вы почтили нас своим присутствием так скоро.

Это было сказано так, словно это не он нанял меня для поиска его пропажи.

— Надо же! Сам великий Юлий Нестор! — неожиданно воскликнул хозяин кабинета, крепко пожимая мне руку. Пожалуй, даже излишне крепко. — Не так уж часто встретишь людей, о которых до того читал только в газетах!

— О ком только нынче не пишут, — я пожал плечами.

— Не скромничайте, Юлий Петрович! — директор шутливо пригрозил мне пальцем. — Разве это не вы раскрыли дело семи нефритовых лотосов?

— Именно я.

Директор явно был в восторге от того, что проделал домашнюю работу. Впрочем, я сам виноват в этом. Когда выносишь на свет Божий артефакты древнейшей эры, из-за поисков которых только в этом столетии отдали жизни многие дюжины людей… народ не сможет пройти мимо.