Святки в Черноречье

Никогда не надоедает, – снова улыбнулся Постригушин, выпуская голову помощника.

Булочкин кое-как разогнулся. Небо размыло тёмными перьями, кругом шумели чёрные разряды вроде молний. Прошла рябь, и всё стало, как было. Потом опять – и бабки у подъезда уже не бабки, а полупрозрачные крылатые существа, дом – замок с колоннами и коваными створками дверей. Мамаша с коляской – истощённая бледная шпала, а та, что чуть не сбила её машиной – огромная пасть с гниющими клыками и едкой слюной. Постригушин – исполин с каменной кожей, крылатой головой и множеством пламенеющих глаз.

И тощая наряженная ёлочка со сверкающими шариками и редким фольговым дождиком.

– Вот он, твой контракт. – В когтистой лапе появился свиток, внизу – подпись Булочкина. – Отработаешь, и тогда посмотрим. А пока занимайся тем, что приказано – обеспечивай привлечение клиентов и их переправку вниз.

Размахнувшись лапищей, Постригушин ударил Булочкина по уху. Очки слетели, снова прошла шипящая рябь.

Булочкин, потеряв равновесие, по инерции пролетел пару метров, но удержался на ногах.

Мир перестал расплываться, и коммунальщик тряхнул головой. Очки оказались на месте. И дом – снова дом. И бабульки как бабульки. И начальник – обрюзгший, лохматый, в бесформенной куртке, мятом костюме и с грязными ботинками.

Всё в норме. То есть, в норме? А как оно было-то?

Булочкин снова тряхнул головой, отгоняя странные видения.

– Ну, чего стоишь? – Лохматый Постригушин смотрел на него исподлобья водянистыми глазами.

– А?

– Бэ! – рявкнул начальник.

– Листовки, говорю, расклеивай. А я ужинать пойду. Новый год всё-таки. А ты – чтобы завтра утром был в конторе. Будешь меня замещать в праздники.

Оказалось, Булочкин держал стопку цветных листовок и клей-карандаш. Помощник директора управляющей компании покорно побрёл расклеивать у подъездов объявления об аренде или продаже просторных подвальных помещений.

Крыська Белунька

Эхо разносит по подъезду сталинской пятиэтажки клацанье щеколд, отпирающих массивную дверь.

В коридоре появляется тётушка Смарагда, она оставляет дверь приоткрытой и потихоньку спускается на площадку между этажами.

Кутаясь в накинутую поверх махрового халата кружевную шаль, сплетённую из алого пушистого мохера, тётушка ставит на ступеньку сначала одну ногу, потом вторую, и так до самой площадки. Она, конечно, может спускаться и нормально, но на случай появления кого-то из любопытных соседей нужно сохранять видимость степенной неповоротливости.