Volens nolens

Создание новых объектов с этим свойством временно приостановлено.Контора приняла решение продолжить изучение воздействия Человечности на психику единственного контрольного объекта в полевых условиях.Изменения в поведении объекта наблюдения „Карл“ свидетельствуют о том, что Человечность неизлечима. Проект, скорее всего, будет заморожен, а объект — изъят из среды.»Ирма отложила телефон.— Я тоже скучаю, Карл. Держись. Мы что-нибудь придумаем.

МУЗА

Смеркалось. Арсений Степанович Велехов отвернулся от монитора, рассеянно потёр красные от усталости и недосыпа глаза, и, следуя совету своего врача, перевёл взгляд вдаль — на серую сплошную стену, покрытую разводами дорогущей дизайнерской штукатурки.

Штукатурка слегка вибрировала. За стеной кричала, стонала и давилась аккордами электрогитара — сосед Лёха готовился к концерту.Степаныч тоже застонал. Сил больше не было. Он уже очень сильно летел по срокам, но чертов годовой отчёт никак не вырисовывался.

Зато перед воспалёнными глазами Велехова на стене, прямо поверх штукатурки, вдруг начало вырисовываться что-то, в чём Арсений Степаныч с удивлением опознал круглую женскую попу в крошечных красных кружевных трусах.

Вслед за попой из стены проступила, а если точнее, то вывалилась спиной вперёд и вся остальная женщина.

Велехов осторожно встал, обошёл стол, сцапал с блюдца кофейную чашку с остатками холодной бурой жижи и выпил её залпом. Не помогло. Галлюцинация и не подумала никуда исчезать. Вместо этого она кое-как поднялась с пола, расправила съехавшие при падении кружева и неверной походкой направилась на кухню, где принялась по-хозяйски орудовать в велеховском холодильнике.

Велехов наблюдал.

Обнаружив на полке холодное пиво, нарезанный сыр и початый пакет с чипсами, женщина сгребла это всё в охапку и вернулась в комнату, где и вывалила добычу прямо на рабочий стол Степаныча. Велехов метнулся было к ноутбуку, на стерильно чистые клавиши которого как раз приземлился сыр, но запутался в собственных ногах и сел мимо кресла на пол.

— Сыр будешь, — констатировала фея Красные Трусы, усаживая возмутительно круглую попу на велеховское рабочее место, и протянула Арсению тонкий желтый ломтик. Хозяин квартиры покорно взял сыр, повертел его в пальцах и положил на столешницу.

— Вы кто?

— Муза, — представилась женщина и пьяно икнула.

— Ктооо?!

— Му-за.

— Моя? — на всякий случай решил уточнить офонаревший Велехов.