Volens nolens

И можем открыть их, — Лёха смотрел прямо в черноту капюшона, туда, где свет фонарика крохотными колючими точками отражался в глазах. — У нас есть карта. И Книга.

Существо застыло. Потом обернулось к лесу и некоторое время смотрело в темноту, словно ожидая оттуда ответа на незаданный вопрос. Видимо, получив его, повернулось обратно к мальчишкам и покачало головой.

— Это ничего не меняет. Уходите.

— Меняет! — выкрикнул опешивший Лёха. — Это всё меняет! Вам ли не знать. Вся лесная нечисть, — на слове «нечисть» волк, до этого спокойно созерцавший мальчишек, приподнял верхнюю губу, обнажив внушительные клыки, и недовольно заворчал.

Лёха осёкся на мгновение, но продолжил:— Вся нечисть этого леса пришла оттуда. С острова. Вы пришли к нам через Врата. Я предлагаю вам возможность вернуться домой!

Темнота под капюшоном застонала, заколыхалась, и Леха вдруг понял, что существо смеётся. Смеётся над ним?

— Глупый маленький человек. Мы ушли из дома и пришли сюда, чтобы жить. Чтобы жить здесь.

Лёха опешил. Книга... Книга, которую он собственными силами переводил с эльфийского почти год, которую выучил почти наизусть — врала.

Книга, которая обещала, что, открыв Врата, Лёха сделает доброе дело — спасёт заблудившихся в пространстве и времени странников, вернёт в их родной мир.

И, может быть, сможет что-нибудь попросить за услугу.

Хорошо ещё, что визаган их перехватил до того, как они успели сделать то, ради чего сбежали из дома в ночь солнцеворота.

— Тимуровцы хреновы, — прошептал, словно прочитав Лёхины мысли, Матеуш.

***

Визаган, а точнее принц эль’Эрриэнн из клана Черного дождя, проводил их до опушки. И ещё долго стоял на кромке леса, рассматривая подступающий к древним деревьям спящий город и задумчиво поглаживая жесткую шерсть на волчьем загривке. Маленькие человеки, сами того не зная, разбередили кое-как затянувшуюся за долгие годы рану.

Визаган пролистал Книгу, заполненную четким убористым почерком, поводил пальцем по знакомым символам. Рассмотрел рисунки, поверх которых теперь карандашом были сделаны непонятные пометки.Между страниц была вложена ветхая карта, сплошь залитая слоем чего-то гибкого, плотного и прозрачного.Оставляя свой дневник и карту в лачуге на острове, Эрри знал, что, скорее всего, больше никогда их не увидит. Возможно, даже не вспомнит, что они были.