Перетворцы

А фермер этот, между прочим, не женат, да и вполне…

– Тёть Маш, не надо. – Поняв, что ничего путного от тётки добиться не удастся, Кира прекратила расспросы.

Ближе к вечеру снова затрещал дверной звонок. Тётя Маша с кем-то поговорила, и в комнату постучали. Кира быстро свернула фотографии Петербурга, которые рассматривала вместо того, чтобы заниматься макетом, и разрешила войти.

– Привет. – Люба остановилась посреди комнаты, сцепив руки, и бегло осмотрелась. – Как дела?

– Пока не родила, – буркнула Кира, вздохнув и уставившись в экран, где переплетение кривых линий должно было убедить любопытствующих, что макет логотипа в разработке.

– Мы с сёстрами завтра утром едем в монастырь, – произнесла за спиной Люба.

– А я тут причём? – Кира сделала линию на экране более выгнутой, потом вернула всё обратно.

– Может, поедешь с нами? – Люба подошла плотную к Кире, и теперь стояла прямо за спиной.

– С какой стати? – Непонятно почему, но повернуть голову не получалось, поэтому пришлось встать.

– Вдруг тебе будет интересно. Творческое вдохновение опять же. – Соседка буравила Киру непроницаемым зеленоватым взглядом.

– Никогда бы не подумала, что в монастыре можно найти вдохновение, – попыталась увильнуть Кира.

– Просто ты не пробовала. – Люба мило улыбнулась. У Киры покалывало подушечки пальцев.

– Это какой монастырь? – спросила невесть как оказавшаяся рядом тётя Маша. – Тот, женский, под Растяпинском?

– Да, – закивала Лба. – Его теперь восстанавливают.

– Очень хорошо, поезжайте.

– Но… – попыталась возразить Кира.

– Ничего, работа твоя – не волк, никуда не денется. Вот и славно. – Тётя Маша выплыла из комнаты, довольно похлопывая ладонями по бокам.

– Я завтра зайду часов в одиннадцать. – Люба говорила всё таким же ровным тоном, перебить её решительно не получалось. – С собой возьми длинное платье или юбку. И платок. До завтра.

Не оставив ни малейшей возможности отвертеться от поездки, соседка исчезла.

Посреди ночи Кира снова проснулась от мерзкого Никушиного хихиканья.

Сев на колени, Кира прислушалась. Ни звука не доносилось. Прижала ухо к стене. Вроде бы послышались шаги, но никаких голосов. Затем всё полностью стихло.

Утром Киру растолкала тётя Маша:

– Поднимайся, надо позавтракать, сейчас Люба зайдёт.