Братья крови

Но рыцарь знал — точнее, чувствовал, — что они собираются здесь и творят непотребные ритуалы. А потом по всей земле распространяется зараза, терзающая не только тела, но и души людей.

Непримиримый борец с нечистью решился на отчаянный поступок. Ночью твари наглеют, ощущение безнаказанности переполняет их. Значит, нужно нанести удар, когда они не ждут. Ошеломить, атаковать неожиданно и покончить в короткой отчаянной схватке.

Скоро, очень скоро...

Несмотря на темноту, он узнал кривой граб, служивший верной приметой.

Рыцарь проверил — легко ли ходит меч в ножнах. Пошевелил топор в петле, чтобы не застрял. Повел плечами под тяжелой кольчугой, разминаясь перед схваткой.

Вот сейчас...

Он подобрал поводья жеребца, готовясь ударом шпор выслать его в стремительный смертоносный галоп.

Серая тень вырвалась из подлеска, промелькнула поперек тропы перед самой мордой коня.

Гнедой заржал и поднялся на дыбы.

Волк?

Откуда?

Рыцарь схватился за меч, запоздало понимая, что порождения Ада нанесли упреждающий удар.

Краем глаза он успел уловить тень лишь чуть выделяющуюся в окружающем его мраке, а потом тяжелый удар в висок бросил неудачливого охотника за нечистью в небытие.

Сознание возвращалось очень медленно. Нестерпимо ломило затылок. На губах запеклась кровь.

Осторожно попытавшись пошевелиться, рыцарь понял, что связан по рукам и ногам.

Противясь охватившему сердце отчаянью, он зашептал слова молитвы, а сам из-под опущенных ресниц попытался оглядеться, чтобы оценить обстановку.

Он лежал внутри кромлеха. Облака развеялись. Полная луна освещала стоячие камни и лица собравшихся у центрального дольмена людей, как днем. Или не людей? Можно ли относить к роду человеческому тех, кто продал души Сатане?

Молитва немного отгонала страх, вцепившийся в сердце когтистой лапой, и рыцарь попробовал разорвать веревки. Тщетно. Он лишь понял, что привязан к плоскому камню, широкому и, насколько он помнил по дневному посещению, покрытому безобразными пятнами лишайника.

Вот она-то и выдала пленника.

— Очнулся, — буркнул один из стоявших по правую руку — сущий карлик, темный лицом, будто мавр, с тяжелыми надбровными дугами и скошенным лбом. В его жестких даже на вид и черных, как смоль, волосах пробивалась изрядная седина.