Братья крови

Уж и не знаю почему — скорее всего из-за помутнения рассудка, вызванного все тем же ударом по голове, — вместо того, чтобы приближаться к огням, я удалялся от них все дальше и дальше, и теперь, с огромным трудом вскарабкавшись на невысокий пригорок, не видел ничего, кроме серой пелены и чуть более темных, нежели окружающий мрак, очертаний деревьев неподалеку.

Неподалеку завыл волк.

Я осенил себя крестным знамением. рядом с таким количеством трупов не хищников следовало бояться, а нечисти, привлеченной запахом крови и смерти.

Когда рядом столько беззащитной добычи, зверь не выберет жертву, стоящую на ногах и способную дать отпор. Порождения Люцифера — иное дело. Они охотятся не ради насыщения, а ради убийства — жестокого и беспощадного. Грайверы-трупоеды и стрыгаи-кровососы, волкодлаки и вьесчи... Встреча с любым из них не сулила ничего доброго.

Бормоча под нос молитву и покрепче сжав рукоять меча, я пошел дальше, заставляя передвигаться дрожащие от усталости ноги. Теперь мною двигало лишь одно желание — найти сухое место и согреться, пережидая ночь.

Внезапный порыв ветра разорвал облака. Они лопнули, словно гнилая мешковина и в образовавшуюся прореху глянула масляно-желтая луна.

В ее свете я увидел опушку — корявые стволы торчали совсем близко. Еще десяток шагов и я ступил бы под лесную сень.

«А не пересидеть ли до рассвета где-нибудь под кустом?» — мелькнула шальная мысль. Тем более, сил возвращаться не осталось. До сих пор меня держала на ногах лишь надежда на спасение: тепло, исцеление, отдых.

Но сделав первый шаг по направлению к лесу, я замер, похолодев. Поверх толстой ветки, протянувшейся в сторону от ствола, на меня глядели круглые немигающие глаза, отсвечивающие багровым.

По малолетству я немало времени провел в лесах, окружающих отцовский замок. С самострелом и с силками, с немудреной рыболовной снастью бегал к Вепшу ловить карасей. Я видел волков и лис, барсуков и рысей. Я помнил как светятся в темноте глаза филина и неясыти. Я понял — передо мной не Божья тварь.

— Credo in Deum, Patrem omnipotentem, Creatorem cæli et terræ[2], — прошептал я, поднимая руку, чтобы перекреститься, и тут тварь бросилась.

Словно огромный паук перебирая лапами, она устремилась ко мне. Грязные засаленные волосы на голове свисали космами, падая на скошенный лоб. Несмотря на явно звериные повадки, она показалась мне удивительно похожей на человека — эдакого опустившегося дальше некуда нищего. Вот только скорость. И лицо...