Калининградский сувенир

Артём вообще чуть не свалился со стула от неожиданности, но я смеялся, не обращая ни на кого ни малейшего внимания.

- Крамер, ты что, Петросяна пересмотрел перед моим звонком? Как тебе вообще мог подобный бред прийти в голову? – наконец, успокоился я и закурил очередную сигарету. – Давай, у тебя последняя попытка. Мы разговариваем серьезно или мне можно ехать домой?

Вампир явно чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому внутренне я уже склонялся к тому, чтобы наплевать на все долги и отказать ему в помощи.

- Я обратился за помощью к Эдуарду Алексеевичу, попросил его прикрыть меня через местную контору, – как будто через силу начал говорить Крамер. – А он ответил мне, что это плохой вариант и надо изобрести способ, как уговорить тебя о помощи. Полковник сказал, что придумает, как это сделать, поэтому, когда он позвонил мне и сообщил, что ты попал в беду, то я даже не поверил сначала. Подумал, что это какая-то шутка… Все оказалось по-настоящему и у меня появился повод попросить тебя об одолжении.

- Эдик, значит… – откинулся я на спинку дивана и задумался. Вот теперь многое начинает проясняться. У господина полковника есть какой-то собственный интерес в бизнесе кровососов, и теперь он втравливает меня в эту историю.

Очень на него похоже, причем Крамеру, видимо, тоже не очень нравится моё участие, но у него сейчас связаны руки. Вампир понимает, что сам раскрыл полковнику планы на западный регион и действовать самостоятельно не получится.

С другой стороны, ну а что лично я теряю? Если там действительно предварительно договорились, то неприятностей особо можно не опасаться. Хочет Эдик собственные глаза и уши на этой встрече – его право. В конце концов, удивляться тому, что мой друг сволочь – уже поздно, давным-давно пора к этому привыкнуть.

Впрочем, загребать жар чужими руками силовиков учат в любом университете вне зависимости от ведомственной принадлежности, причем практически с первого курса.

- Ладно, – сделал я вид, что принял очень тяжелое для себя решение. – Где и когда будет встреча?

- Я же говорил, через три дня, – Крамер ощутимо расслабился и начал говорить быстрее.