Искаженный мир

Из мебели от предыдущего хозяина Ашеру в наследство достался лишь потертый рабочий стол и потрепанное офисное кресло. Либо вкус у предшественника был весьма посредственным, либо после того, как он покинул свою обитель, местные умельцы вернули помещению первозданный вид.

Зато служебные гаджеты –компьютер, стационарный телефон и небольшой планшет – выглядели, как только приобретенные. Тщательно изучив девайсы на наличие отпечатков пальцев, подозрительных пятен или повреждений, Джек с удовлетворением пришел к выводу, что является их первым владельцем.

Все лучшее – лучшим, он был прав.

А теперь – самое интересное. Молодой ковенант в предвкушении потер руки. С сомнением покосившись на издыхавшее кресло, Джек предпочел по-турецки усесться на выдраенный до блеска пол.

Интерьер.

Обстановка рабочего места – немаловажная часть служебных будней. Атмосфера, энергетика пространства должны способствовать реализации личностного потенциала, вдохновлять на новые свершения, соответствовать статусу и гармонировать с характером хозяина.

Следует ли ему окружить себя сдержанной роскошью консервативной классики? Или же холодными линиями и углами футуристического хай-тека? А, может, стоит подобрать дизайн на просторах всемирной паутины, перебрав мегабайты соответствующего контента?

Разумеется, нет. Воображение и чувства – единственное, что необходимо в этом деле.

Джек вздохнул, как перед глубоководным погружением. Барьер. Глаза ковенанта затянуло белесой дымкой. Ашер скинул пелену.

Физический мир поблек, явив ковенанту свой истинный лик.

Холст реальности с основанием из непроглядно-черного бархата времени был исписан бесконечным множеством узоров и плетений, фигур и точек, двумерных и объемных, кривых и прямых, сиял всеми цветами радуги, переливался и искрился, как лед под северным сиянием, обнажая самую истину и природу вещей и явлений. Изящные узоры и грубые шаблоны, этюды и эскизы, статичные и динамичные, органично сплетались в эпические полотна и легкие наброски, от головокружительного многообразия которых захватывало дух.

И среди всего этого непостижимого, безграничного, вечного и пугающе хрупкого великолепия он, способный менять действительность по собственному желанию.