Искаженный мир

– Вы общались, сэр? – Заинтересовался Ашер.

– Скорее, соперничали. Но даже в самый опасный рейд я бы взял его, не задумываясь. В общем, действуй и держи меня в курсе.

Эванс закончил разговор. Более Джека здесь ничего не держало. У выхода мистик в последний раз посмотрел на фотографию счастливой семьи, постарался сохранить их образы в памяти именно такими. Любящими и беззаботными, полными надежд и планов. Не жестоко изломанными кусками хладной плоти.

Детективов ковенант снаружи не увидел. Атмосфера к позднему вечеру стала еще более давящей, даже зловещей.

С залива, пропахший рыбой, дул пронизывающий морской ветер. Зеваки разошлись по домам. Остановившись на крыльце, парень жестом подозвал к себе давешнего бестолкового офицера.

– Я закончил. Передай своим, что с этой минуты дело переквалифицировано в расследование тройного убийства и будет передано по подследственности в Ковен.

– Но… я не уверен.

– Я уверен.

Мистик был не в настроении спорить и убеждать. Пройдя мимо открывшего рот полицейского, сел в служебный автомобиль.

Водитель, до того увлеченный незатейливой игрой на телефоне, вопросительно посмотрел на пассажира.

– Давай до меня.

Машина, тихо заурчав, тронулась с места.

Джек, нахохлившись, исподлобья смотрел на проплывавшие мимо особняки Марина. К вечеру они ожили, широко распахнутыми глазами-окнами освещали дворы и улицы, загоняя в тесные проулки сгущавшийся сумрак. В проемах мелькали силуэты и лица. Люди занимались повседневными делами: готовили, смотрели с семьей телевизор в уютных гостиных, играли в видеоигры с друзьями и занимались любовью в мягких постелях.

Молодой ковенант, порой, сидя в общественном транспорте или прогуливаясь по вечернему городу, вглядывался в исходившие теплым сиянием окна. За ними скрывались самые невероятные истории и судьбы, горести и радости, любовь и ревность, счастье и боль, стремления, заботы и утраты. Каждый проем как кроличья нора, за которой целый мир. И, пусть глупость, но для себя Ашер всегда считал: если по вечерам в квартирах и домах зажигаются огни, значит, у людей там все хорошо.

И это беспечно наивное убеждение отчего-то грело ему душу.

Дороги и тротуары становились уже, появлялись ямы и кочки. Как-то незаметно на смену кондо и таунхаусам пришли исписанные безграмотными ругательствами и безвкусным граффити грязно-серые, бледно-зеленые и тускло-желтые блочные дома.

Улей.

Джек, вспомнив, что еще к концу рабочего дня проголодался, попросил шофера остановить у восстановленного «Местечка».