Душа снаружи

По ходу песни выясняется, что рассказчик был знаком со всеми встреченными упырями при жизни, и отношения у них были так себе, поэтому он теперь ловит двойной кайф, орудуя лопатой. Нет, ну правда, была какая-то великая несправедливость в том, что не я написал эту чудесную композицию.

Так мы и добрались до вокзала. В автобус меня уже заносили. Я вдруг очень резко понял, насколько умаялся. Ребята собирались проводить меня хотя бы до ближайшего города, но сопровождающий от полиции округа не позволил. Как не позволил нам еще раз спеть про упырей, дабы немного разрядить обстановку.

Улле торопливо повесила мне на шею какой-то кошель, и запихала его под майку. Руки у нее были холодные и мне стало щекотно. Я нагнулся поцеловать ее, но попал куда-то в ухо, прицельным таким клевком.

— Там бабки за концерт, придурок! Тут все скинулись… Смотри, не просри их! — велела она. И быстро-быстро отошла, прежде чем я успел поспорить.

Водитель завел мотор. Мы тут же подхватились и начали торопливо нести какую-то чушь, сыпать ублюдскими шуточками и нарочито громко гоготать над ними.

Веселое веселье, ну вы понимаете… Сопровождающий велел мне занять место и пристегнуться. Как они, однако, заботливо, с высылаемыми преступниками…

А потом автобус отъехал, и я долго смотрел, как тают вдалеке силуэты ребят. И махал им со всей одури, и они махали тоже. Будто нас всех хреначило током. Я поймал соскользнувшую на пол гитару, и вновь принялся махать с удвоенной силой, пока они совсем не пропали из вида вместе с городом Нортон округ Нортэм.

Тогда я вытянул ноги, прислонился щекой к стеклу и, к сожалению, слишком быстро начал трезветь.

Конец первой части.

Часть 2, глава 1 «Тыквенный мир»

Чистый лист блокнота. Безупречный и девственно белый, даже без линовки. Я не раз слышал мнение, что перекладывание своих мыслей и планов бумаге очень помогает все упорядочить, сделать правильные выводы. Но в Виррах это было невозможно — мое семейство обязательно обнаружило бы эти записи. Сколько раз я прятал журналы, диски, какие-то мелочи под матрас, делал тайники, приподнимая доски паркета — все это все равно находили, и в лучшем случае просто выбрасывали.

Поэтому я предпочитал вести дневник в мыслях. Представлял, как слова ложатся на бумагу, ровные ряды букв, лихая завитушка в конце каждой строки — для красоты.

Теперь я был сам по себе, и никого не интересовало, что я там напишу. Именно поэтому на последней остановке я купил этот блокнот с резинкой. Взял в руки и уже не смог положить обратно.