Душа снаружи

Почитательницы неприкрытой маскулинности. Те, кто не стеснялись бросить «ты отвратителен», словно перчатку в лицо. Но и их было легко добиться. Агрессивные женщины, по сути, очень уязвимы, если знать, куда давить. Я знал. И мне доставляла особую радость близость после некоторого конфликта вначале.

Я вообще словно искал конфликтов. Не делал разницы между вниманием позитивным и негативным. Не то, чтобы мне доставляло удовольствие, когда парни из моего класса незаметно выдергивали стул из-под меня или толкали в грязь − конфликты у меня случались в основном именно с парнями.

Но доводить до исступления, раздувать простой обмен оскорблениями до мордобоя помогало заполнить некую пустоту внутри меня. Буквально на несколько секунд ее место заполняло странное извращенное удовлетворение. Ненадолго − ведь я так же, как и все, боялся и боли, и унижений. Но желание заполнить пустоту было сильнее.

Учились мы в Виррах дома, у частных преподавателей. Но экзамены сдавали каждый месяц и регулярно посещали общие собрания. И каждая моя встреча с ровесниками была крайне запоминающейся.

Помню Ройана Аллана и его свиту. Они задавали тон в нашей школе. Их просто-напросто выводил из себя один только факт моего существования. Мои тонкие слабые руки и ноги, мое девчоночье лицо. И то, что я никак и нипочем не желал занять место безропотной жертвы. Они пытались обзывать меня ругательствами, что подцепляли из кабельных передач, толком не понимая слов. Я высмеивал их за это.

Я не мог ударить в ответ, но мог намертво вцепиться ногтями в лицо, оставив воспаленные багровые полосы.

Мог опрокинуть на обидчика чашку с горячим чаем. Мог чиркнуть зажигалкой в опасной близости от белобрысого чуба Ройана.

Убегать мне казалось позором, даже когда численное преимущество противника было более чем наглядно. Я старался скрыться, когда шайка Ройана появлялась на моем пути, но если уж дело доходило до конфликта, то я оставался на месте, стараясь как можно дороже продать свою жизнь. И неизменно проигрывал, но так преуспевал в попытке навредить обидчикам, что в итоге виноватым выставляли меня.

− Ты даже дерешься как девчонка! − шипела расцарапанная «пострадавшая сторона». Однажды рана под глазом у одного из парней распухла и загноилась, дело дошло до родителей. Презрение моего отца было почти осязаемым − протяни руку и уколись. Я снова подумал, что он уничтожит меня.

Многие говорили, что я специально провоцирую мальчишек. Что я псих, которому будто нравится получать по морде. Это было не так.