Ночной хирург

Тот человек, он ведь хорошо заплатил?

— По «косарю» за курицу. Шоб я, значит, сюда, каждый вечер, и это...

— Какой он был? Высокий, низкий, худой? Я тоже хочу с ним встретиться. Поможете мне?

— Ага, — улыбнулся дядька, глаза всё следили за блестящим лезвием. — Только это... не помню его. Сразу всё, как говоришь: и высокий, и мелкий, и толстый, и вроде меня. Хари вообще нет, мутно...

Рядом хмыкнул Арчибальд — не скептически, а философски. Распрощался с потраченным впустую временем. Закатная краснота стремительно превращалась в сумерки, со степи потянуло тем самым ветерком, освежителем мыслей.

— Он не врёт, — сказала девушка, и нож, наконец, нырнул дядьке за спину, перерезал путы. — Агрессии в нем тоже не чувствую, а с магической силой разбирайтесь сами.

— Было бы, с чем, — пожал плечами «ночной хирург». — Как долго он останется в этом блаженном состоянии?

— Сложно сказать. Здесь ведь не гипноз, просто воздух, наполненный просветлением. Человек после этого может измениться в корне.

— С ума, что ли съехать? — пробурчал Тим себе под нос, а дядька уже поднимался, оглядывался по сторонам с широчайшей улыбкой.

— Страшный ты человек! — сказал Тим, когда спускались с холма к машине. — Еще из меня такого же сделаешь: ни украсть, ни покараулить!

— Не бойся, малыш, ты и сейчас хороший! — фыркнула девушка. — Пока в твоей тыковке будут мозги, никакой ветер туда не влетит!

Сзади опять развопилась курица, но радостно, на затихающей ноте.

***

— Да, я видел Руфуса в лицо, — кивнул Федор, получасом спустя. — Я не маг, но все их кривые уловки по отведению глаз на меня не действуют. Типичный грек.

— Ты, или он?

— Оба! Я похож на руины Парфенона, а он выглядит как Афинская башня в Амбелокипи, но оба смотримся гордо!

— Разумеется, друг мой. Всему миру известно, что нет гордости и красоты выше греческой! Не зря вам турки так завидуют! И всё же, опиши-ка эту «башню» подробнее.

— Сейчас. Дай собраться с мыслями, — винодел поскреб белоснежную бороду, скрипнула скамья, заменявшая здесь стулья, вышел степенно из комнаты.

— Куда это он?

— Вероятно, его мысли хранятся в амфорах, или в бутылях как этот сок, — улыбнулся Арчибальд, большая глиняная чашка поднялась к губам. — Когда-нибудь подрастете, попробуете его вино, м-м-м!

Неспешные шаги приблизились.