Законодержец. Музыка для Повелителя

Под кушеткой — на зеркальном полу — светилась пентаграмма. А потом начиналось: «дыши — не дыши», «расслабься», «закрой глаза»... На голову бы ещё встать попросили!

Хотя встать его просили — но на ноги. И Глеб вставал.

— Дышать уже можно, — разрешила медсестра.

С ней был врач, глазевший в зеркало-монитор. Он походил на Эйнштейна: низенький, с копной седины. Не отрываясь от зеркала, врач вносил пометки в блокнот.

Глеб сострил, покосившись в его сторону:

— У меня что, нарыв ингениума?

— Синдром чрезмерной болтливости, — врач тоже был не прочь пошутить.

— На сегодня всё.

Взгляд Глеба упал на часы. Конечно, всё — пять минут, и он вновь станет калекой.

«...каждый день твоей жизни у тебя будет один час, когда ты сможешь ходить», — сказал ему Перун.

И не соврал.

После Лесовья Глеб молчал об изменениях, которым подвергся, посветив в них лишь Баюна. Но что за радость — ходить, боясь быть увиденным? А отпущенный ему час Глеб не ходил, а бегал в парке.

И конечно, его заметили.

Вся «Фабрика» узнала, что час в день Глеб ходит.

Наталья Марковна смекнула, почему он секретничал — и другим велела молчать: «Если в штабе поймут, что случилось, Глеб станет подопытной крысой!»

Как в воду глядела...

Какой-то законодержец увидел Глеба на пробежке и донёс Азарину. Подопытной крысой Глеб не стал, но по средам его обследовали: в штабе желали знать, что сделал с ним Перун.

Впрочем, Глеб и сам желал того же.

Медсестра сняла с него датчики:

— Можешь одеваться.

Глеб сел и надел футболку.

Врач (Буркин Олег Артурович) повернулся к нему:

— Итак, момент истины.

Глеб напрягся:

— Что-то нашли?

— В общем, да, — Буркин глянул в блокнот: он был явно из тех, кто бумаге доверял больше, чем зерфонам. — Давай по порядку: ты ходишь час в день после контакта с сильным духом, так?

— Так.

— Напомни-ка: что ты говоришь, вставая с кресла?

Глеб вздохнул — он повторял это раз сто:

— Хочу встать. Но я не всегда говорю это — можно просто подумать.

— Вот!.. — врач щёлкнул пальцами.

— Просто подумать... как при общении посредством ментальной нити. Ты ведь общался так с фамильяром?

— Ну да...

— Чудно, — Буркин убрал блокнот в карман. — Ты говоришь или думаешь «хочу встать» — и встаёшь. Позвоночник исцеляется, ноги становятся сильными... А что происходит с мозгом?

Глеб растерялся: откуда ему знать? А Буркин рассуждал:

— После года в инвалидном кресле нельзя взять и пойти — нужна реабилитация. А ты час в день ходишь.