Клан

Наибольшей угрозой за все пятнадцать лет своей жизни.

– Если бы, – протянула Азария. – Но за ней уже следят, – Арлин резко повернулся к сестре и испуганно-вопросительно посмотрел на нее. – Сегодня переловила одного хмыря, представился Азéфтом Алриáлем. Сказал, что у него есть дело от Верховного Лорда, и касается оно и нас с тобой, и Инны.

– С каких это пор у Арджина к нам дело появилось? Он же сам…

– Он солгал, – перебила его девушка. – Я слыхала раньше об этом субъекте. Безымянный. Он способен захватывать тело человека и использовать, как костюм.

– Очень интересный фремайн, – зевнул Арлин, всем видом показывая противоположное.

Да, действительно, изгнанные с Ордена колдуны нередко обладали уникальными способностями, но это мало заботило Феникса. Уже пятнадцать лет Гильдия Безымянных не высовывалась на свет и сидела тихо, оплакивая свое поражение в войне, закончившейся незадолго до рождения Инны. Теперь же они вновь решили напомнить о себе, что не могло не настораживать.

– Был интересным. Может быть. Он не знал, когда нужно солгать, а когда сказать правду. Это была его последняя ошибка.

– И ты так с каждым собираешься поступать?

– С каждым Безымянным, – холодно процедила Азария.

Взгляд ее янтарных глаз был направлен на огонь в камине, но было очевидно, что мысленно она уже далеко. В пылающем Айдухейме, родном доме, пятнадцать лет назад. Там, где и зародилась эта ненависть к группе фремайнов без клана, без герба, без семьи.

***

Бесконечной пустоте не было видно ни конца, ни края. И ее всю переполняли какие-то темные силуэты, отвратительно хрипя и постанывая. Все они тянули руки к ней. Кто-то уже схватил ее за щиколотку своей шершавой и ледяной рукой. За другую ногу что-то неожиданно укусило…

…приведя ее в реальность. Отдышавшись, девушка увидела на настенных часах, что маленькая стрелка еще не ушла дальше первой четверти временнóго диска. Немного успокоившись, она тихо умостилась в своей кровати и снова погрузилась в сон, уже более спокойный.

На следующее утро Инна проснулась, как обычно, в семь часов. Вспомнив вчерашние события, на глаза девушки снова навернулись слезы, но она сумела вовремя успокоиться и откинуть воспоминание, как кошмарный сон. Ни щека, ни живот, к счастью, не болели, что говорило об отсутствии серьезных повреждений. "Но дела насущные важнее событий прошедших", напомнил ей пустой желудок.