Клан

Точнее, он сказал "ур-ур-ур-р-р", но Инна убедила себя в первом.

С трудом напустив на себя беззаботный вид (слава Богу, свои эмоции она умела хорошо скрывать еще с детства), девушка отомкнула дверь и вышла с комнаты, направившись на кухню. Там уже заканчивали завтракать отец и мать.

– Доброе утро, – сказала Инна, присаживаясь на табуретку. – Жрать чего-то охота.

Голод поистине был неистовым.

– Котенок, как ты? – спросила мама.

– Голодная. Говорю же, жрать охота.

– Что вчера произошло? – обеспокоено продолжала мать.

– Я вчера звонила Андрею домой, но его не было.

В груди кольнуло, когда она услышала имя еще недавно столь близкого человека. Но родители не должны были знать о происшедшем. Давно пора самой решать свои проблемы, особенно такие.

– За'ей, – пробормотала дочь, пытаясь впихнуть наскоро сделанный отцом бутерброд в рот целиком.

– Инна! – осек ее папа за достаточно грубое выражение в адрес мамы и посмотрел на дочку с укором. – Выбирай выражения, – но та лишь подняла бровь, после чего он добавил: – Пожалуйста.

– Вот так уже лучше, – сказала она, проглотив все же пережеванный бутерброд.

Любые отношения должны быть взаимны. Так с детства учили Инну родители, чему уже сами не были рады. Если они требовали вежливого обращения к себе, то их любимая дочурка сразу же настаивала на подобном уже по отношению к себе. Спорить с ней ни мама, ни папа не пытались, понимая, что уже поздно перевоспитывать ребенка, который через год-два ребенком быть перестанет. Поэтому нередко их беседы протекали подобным образом.

Но вполне спокойно, ведь дальше упреков, которые ни одна сторона не воспринимала всерьез, ни разу еще не доходило.

В школу девушка пришла с легкими душой и рюкзаком. Не сделав домашнего задания, она знала, что ей предстоит тяжелый день. И первый урок это доказал.

– Сначала опоздания, – опять причитала учительница. – Теперь нет домашнего задания. А что дальше? Сигареты и алкоголь?..

Но, наверняка отрепетированную тираду прервал классный руководитель, ворвавшийся в класс.

За ним зашел высокий незнакомый парень, приблизительно ее одногодка. Он казался необычайно мрачным, как будто тенью чего-то. Длинный, весь в черном… Даже волосы были, хоть и не черные, но все же темные. Помятая черная рубашка, очевидное отсутствие понятия о расческе и абсолютно безразличный взгляд одновременно отталкивали и притягивали.

– Дети, это наш новый ученик, – сказал учитель. – Его зовут Виктор Пушкин, – затем он обернулся к новичку.