Театр убийц

Когда сонный морок, наконец, сошёл с её глаз, и она чуть ли не нос к носу столкнулась со Стриином, она лишь на секунду оцепенела, не веря своему счастью, а после со слезами на глазах бросилась на шею чудом воскресшему.

- Мастер, – всхлипнула девушка, разбудив спящий комочек на груди Стриина. – Вы живы!

- Ну конечно, – актёр погладил по голове свою ученицу, повисшую на шее, а после и бурого волка, который уже радостно не то тявкал, не то скулил. – Что со мной может случиться?

- Вы были таким бледным, – девушка посмотрела в глаза Стриина, а после шёпотом произнесла.

- Как видишь, со мной все хорошо, – Стриин взялся за горло, которое вдруг запершило. – Ты не могла бы принести стакан воды?

Никогда Стриин не видел, чтобы Астрид так быстро и чётко выполняла его команды. Не успел он взять волчонка на руки, чтобы погладить, как девушка уже стояла возле кровати с полным стаканом воды.

- Мастер, – Астрид жалобно посмотрела на Стриина, – прошу вас, никогда так больше не делайте. Вы как никто другой знаете, каково терять человека, который заботился и учил тебя долгие годы, – её голос перешёл на шёпот, а в глазах проступили слезы. – Я не хочу испытывать эти чувства. Я просто не выдержу.

- Наш путь опасен и непредсказуем, – Стриин утёр слезу скатившуюся на щеку Астрид, – никогда не знаешь, что ждёт нас за следующим поворотом, но я могу обещать тебе, что впредь буду аккуратней.

Астрид широко улыбнулась на нравоучение, которое она постоянно слышала на тренировках, и беззвучно рассмеялась.

- Мастер, – заговорила Астрид, когда Стриин вдоволь напился сам, а после из ладошки напоил и волчонка, – откуда у вас детёныш шипастого волка?

- Он… ну как тебе сказать, – актёр вначале посмотрел на бурого, потом на ученицу, глаза которой уже высохли и блестели от любопытства, а после с ехидной улыбкой произнёс.

- Мне, – воскликнула Астрид, подпрыгнув на стуле, – но за что?

- Ты сдала экзамен на актёра, – наигранно изумился Стриин, – разве я не могу сделать тебе подарок на твой, пожалуй, самый важный день в жизни?

- Да, но, – глаза девушки опустились, а голос ушёл до едва слышимой громкости, – они же очень дорогие. Я не могу принять его.