Театр убийц

Sicut erat erat, pellentesque contra invisibilis murum, qui custodivit me ab anima, et ita sum coactus est dimittere. (Я пытался взять твою душу и тело под контроль, но что-то или кто-то мне этого сделать не дал. Я будто бился об невидимую стену, не пускающую меня к твоей душе и поэтому я был вынужден отпустить).

Стриин смотрел на своего демона, пытался прочитать его эмоции, пытался поймать в его горящих глазах проблески лжи, но не мог. Если демон и врал, то Стриин этого не мог определить, но и такой ответ пока что устраивал его.

- Ego assentior (Я согласен), – Стриин сказал эти слова, не дрогнув, наполнив их решимостью и отвагой. – Dic mihi nomen tuum (Назови мне своё имя).

- Mementoquod et uti sapienter (Запомни его и используй с умом), – демон в мгновение ока оказался возле Стриина и тот увидел, как в рубиновых глазах вновь загорелся огонь преисподней. – Flammae (Пылающий).

Произнеся своё имя, демон коснулся лба Стриина, от чего веки актёра потяжелели, а в ногах и руках появилась лёгкость.

Стриин пытался сопротивляться наваждению, но продержавшись какие-то пару секунду все же рухнул, не в состоянии больше прибывать в сознание.

***

Открыв глаза, Стриин нашёл себя в реальном и осязаемом мире, если говорить точнее, то в лазарете, расположенном на втором ярусе театра. Серые стены, украшенные картинами с пейзажами, успокаивающими душу; каменный пол, устланный мягкими зелеными коврами; белый потолок, на котором на равном расстояние свисали три больших чаши, в которых горел огонь, разнося по комнате запах каких-то трав.

Когда Стриин полностью пришёл в себя, то понял, что на него что-то давит. Приподняв голову, актёр увидел на себе бурого волчонка, лапки которого были перевязаны, а шерсть блестела от какой-то мази. Бурый лежал комочком и тихо спал, свернувшись на груди своего спасителя и убийцы его собратьев. Повернув голову в сторону стола, стоявшего у единственной двери, Стриин увидел Астрид. Она сидела на стуле возле него, пребывая в состояние сна.

Ноги были вытянуты и упирались в тумбочку, голова очень неудобно свисала со спинки стула вниз, руки были сложены на животе. На поясе девушки висел кинжал и сумочка, из которой торчал метательный ножик.

Стриин хотел немного поменять своё положение, чтобы лечь по удобнее, но деревянные доски кровати предательски скрипнули, от чего Астрид с чутким слухом тут же вскочила и ещё с сонной пеленой на глазах начала вертеть головой, при этом потянувшись к кинжалу.