Демон в университете магии

— А много-то с ним прихвостней? Надеюсь, больше чем нас?

— Доброе утро, Мари, — с запозданием поздоровался Гришка, мазнув быстрым взглядом по моей сестре, а затем с великой надеждой уставился на меня. — Больше их! Четверо вроде! Что делать-то будем? Может, прогуляем? Не пойдём в университет? Я, конечно, не боюсь Миронова. Но мне ужас как не хочется становиться посмешищем. Там ведь и сестра моя Инга с Василием стоят, и наши одногруппники, и Лиза, и Кузнецова. Да там даже внучка ректора стоит!

— Вот и хорошо, — озорно проронил я и решительно двинулся в сторону университета.

— Миша, Миша, ты что-то придумал? — поскакал рядом со мной друг, хлопая зенками. — Говори, не томи.

— Придумал, — вместо меня ответила сестра и сварливо добавила: — Только ничего не рассказывает, партизан.

— А чего придумал-то?! — жадно выпалил Ветров, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Ну, говори же, не молчи, ирод! Ты видишь, у меня уже руки от волнения трясутся!

— Это они у тебя от алкоголя трясутся. Опять для храбрости тяпнул?

— Нет, это я всё похмелье лечу, — поспешно протараторил друг, быстро глянул на Марию и немного покраснел.

— Ты же знаешь, я не трус. Правда, иногда все же чуть-чуть боюсь. Так что успокой меня и расскажи, что придумал.

— Лучше вам обоим ничего не знать, а то вы всё мне испортите. А когда надо будет действовать Мария и сама поймёт, — махнул я рукой и миновал гостеприимно распахнутые ворота университета.

Гришка недовольно засопел, а затем весь съёжился, стоило ему посмотреть на парадное крыльцо университета.

Около него, действительно, собралась настоящая толпа. И помимо тех, кого Ветров уже назвал, здесь обнаружились и другие знакомые мне персонажи: Артём, Виктор, Фроська, Иван и даже преподаватель Воронов. Он стоял чуть в стороне, напоминая пугало, которое стороной трусливо обходили студенты.

— Идут! Идут! — раздались в толпе радостные голоса.

— Кажись, уже все знают, что должно произойти, — сухо подметил я.

— Нам конец… — убито выдохнул Гришка, повернулся к Марии спиной, достал фляжку и залпом опорожнил её.

— Работает? — иронично спросил я, покосившись на друга, звучно шлёпнувшего себя ладошкой по лицу. Он, как мог оживлял свою храбрость, бьющуюся в конвульсиях. Даже тихонько зарычал. Но его рык быстро перешёл в жалобный скулёж.

— Нет, не работает, — печально проронил Гришка и деревянной походкой смертника посеменил к крыльцу, словно на нём возвышалась виселица, приготовленная лично для него.

Губы друга дрожали, глаза были круглыми.