Реликвия и скальбурский зверь

Он не понимал, почему эта перемена произошла с ним после переделки в сокровищнице, когда из груды самородков он выудил золотой череп минебера. Золото, к которому он тянулся и которого жаждал как помешанный, теперь вызывало только отвращение, но разве дело было только в золоте?

– Вы слышали? – Встрепенулся Зубастик. – Птица какая-то верещит.

Все пятеро остановились и, прислушиваясь к звукам леса, замерли.

– Цесарки! – проговорил Клут. – Проклятье! Я бы сейчас от парочки не отказался.

Откуда-то из-за деревьев, в листве которых искрились предзакатные лучи солнца, доносились приглушённые крики диких кур.

– Чтобы никто ни звука, – насупившись, предупредил Броль. – Веткой кто хрустнет, получит сразу в ухо.

– Я сейчас слюнями захлебнусь, – прошептал Клут. – И за что мне такие мучения?

– Заткнись! – Громила угрожающе выставил кулак и потряс им перед носом толстяка. – Идём против ветра. Если повезёт, будет нам на ужин жаркое из цесарок.

Подгоняемые голодом, позабыв на время о своих невзгодах и лишениях, они выбрались из оврага на склон.

– Слышите, как птицы надираются? Значит, где-то неподалёку опушка с высокой травой, – прошептал Броль. – Расходимся!

7

Среди старых сосен Всебор заметил долговязую фигуру Палько, и чтобы привлечь его внимание помахал рукой. Почти одновременно они вышли на лесную поляну, заросшую, как и предполагал Броль, дикой пшеницей. Но видимо одноглазый так проголодался, что ни о какой конспирации уже не думал.

– Стой ты, болван! – зашипел Всебор. – Сейчас всё испортишь!

Как все эльфы, Палько обладал обострённым чутьём и сразу же его услышал.

Трава впереди шевелилась, иногда над колосьями показывалась серая птичья голова с крупными внимательными глазами.

"Наверное, стая, – подумал Всебор. – Хотел бы я знать, как Громила собирается их ловить".

Палько хлопал глазами и боялся пошевелиться, да и сам Всебор не знал, как поступить. Сабля и незаряженный пистолет, вряд ли могли способствовать успешной охоте. Так они и стояли каждый на своём месте, пока на другой стороне опушки не показались Громила и Жиль.

– Чёрт! – закричал Броль. – Ты только посмотри, сколько здесь жратвы.

– Чур, мне того жирного! – завопил Зубастик. – Руки прочь…

Продираясь сквозь кустарник и ломая ветви, оба ринулись в траву.