Реликвия и скальбурский зверь

Даже великолепный костюм не мог скрыть грубой неотёсанности, а могучее телосложение и безумный блеск в хитрых глазах выдавали прежние задатки палача.

– А ведь я не забыл, что ты сделал со мной в последний раз, – оскалился советник. – Вот посмотри, зуба как не бывало.

Вельможа демонстративно раскрыл широченную пасть и ткнул туда пальцем.

– И твой коронный удар правой я очень хорошо запомнил. От воспоминаний о нём у меня начинается зуд под рёбрами.

– Что есть, то есть, – засмущался Клут. – Но какая же у нас была тогда шикарная жизнь.

Барбота обернулся к наёмникам и, сверкнув глазами, швырнул бородачу поводья.

– Отведи в стойло, – гаркнул он. – И смотри у меня, чтобы на посту был порядок. Иначе лично шкуру кнутом исполосую.

Похоже старинный приятель эльфа обладал в Калибаре значительным влиянием. А звериная ярость наделяла его властью и над человеческими душами. Бородач побледнел, губы задрожали, а глаза, которые пару минут назад излучали ненависть, стали кроткими как у ягнёнка.

– Они со мной, – предупредил Барбота.

7

Советник завёл их во двор цитадели, но через центральный вход идти во дворец не позволил. Стены крепости были пронизаны потайными ходами, одним из которых они и воспользовался.

– Не нужно, чтобы вас со мной видели, – заметил он, пропуская гостей вперёд. – Разговоры всякие пойдут, подозрения.

Они прошли по тайному коридору, и вышли в церемониальный зал, украшенный изысканной лепниной и скульптурами.

– А сейчас судари постарайтесь не дышать, – шёпотом предупредил Барбота. – Эти стены живые, но слышат только то, что говорить нельзя.

Всебор с интересом огляделся по сторонам. Убранство и украшения мало чем отличались от того, что он уже видел в спумарийском замке эльфийского посла, только было очень холодно, и до слуха постоянно доносился свист ветра. На второй этаж вела широкая лестница и такая же лестница, скрытая за расписными ширмами, уходила в глубокие подземелья.

Барбота молча указал на подвал, украдкой подобрался к ширме и, удостоверившись, что путь свободен, поманил к себе.

– Везде заговорщики, – пояснил он. – Лучше прикинуться идиотом, чем висеть на крюке в какой-нибудь пещере на собственных рёбрах.

Он отпер дверь, пропустил гостей вперёд и, оглянувшись, вошёл сам.

– Ладно! Не будем говорить о грустном.