Реликвия и скальбурский зверь

Вот и вся обстановка.

Впрочем, была ещё кровать, на которой спал Всебор, да топчан дружка, которого выставили за бесконечную задержку оплаты.

"Неплохо вчера погудели, – подумал Всебор. – В ближайшее время такого разгульного веселья мне уже не видать?"

Он вспомнил трактир, приземистый зал, где просаживал последние гроши городской сброд и пригоршню золотых вирекрейских нарубов.

"Чёрт! Везёт же Попрыгунчику на заказы! – Всебор сел на кровати и привычным жестом нащупал за пазухой сокровенный амулет. – Да-а-а! Своих нарубов Попрыгунчикутоже больше не видать.

Всебор с выдохом вскочил на ноги и подошёл к окну.

Ему снова снился сон – страшное нелепое видение, которое посещало его уже не первую ночь: тихий зовущий голос, говорящий на каком-то странном диалекте, снежное бесконечное поле и руки. Костлявые, страшные руки, тянущиеся к горлу.

– Пить надо меньше, – задумчиво процедил он. – Особенно сейчас, когда такие проблемы с заработком.

Из окна открывался удручающий вид на старый бедняцкий квартал с его облезлыми покосившимися домами, загаженной брусчаткой и навозными кучами на мостовой. Но за домами виднелась совсем другая картина, там, за городским лесом, возвышалась "Царская гора" с цитаделью и несколькими замками, принадлежавшими знатным родовитым фамилиям.

"Вот где денежки-то крутятся, – усмехнулся Всебор. – Запустить бы лапу в кошельки этих воротил. Я бы своего не упустил".

Всебор покосился на тарелку, где обычно лежали сухари, забрал последний и тихонько, чтобы не столкнуться с хозяином, выскользнул из каморки.

По правде говоря, он и сам уже как месяц задерживал с оплатой. Но папаша Круст, добрый пропойца толстяк, страдал забывчивостью, и Всебор частенько этим пользовался. Умельцу ничего не стоило внушить старому выпивохе, что оплата была внесена вовремя, и нужно только посмотреть в амбарной книге, чтобы убедиться в его правоте. А книга такая толстая, и стоит ли тратить время на поиск?

"Ладно! Если к вечеру насшибаю какой мелочи, отдам старику".

Он вышел на улицу и огляделся. В квартале бродяг народ просыпался рано. Кто-то тащился на работу, другие уже трудились, но основная масса дожидалась полудня, когда на площади раздавали бесплатный хлеб, и можно было посмотреть на очередную казнь.

Всебор подошёл к конским поилкам, зачерпнул воды и напился. Чёрствый сухарь никак не лез в горло.

– Эй! Толмач недоучка! – послышался чей-то насмешливый голос.