Голос пугающей пустоты (Стеклянные небеса 2)

До этой поры он никогда особо не размышлял о белых осколках. Многие — если не все — и вовсе считали их вымыслом, основной для легенд и баллад. Но... Клэйв запомнил, что тот таинственный незнакомец, встреченный им в Дар-на-Гелиоте, упомянул и о белых осколках. И, если ему не изменяет память, даже о черных. Значит ли это, что они и взапрямь существуют? Клэйв решил, что обязательно поразмыслит над этим вопросом — при других обстоятельствах, само собой.

— Ладно, — протянул стражник, стоявший справа. — Ступайте. Только следующий раз без нового образца не пустим, понял?

— А то.

Клэйв нацепил на лицо благодарную улыбку и потянул за собой Файни, что, судя по выражению лица, как раз собралась что-то сморозить.

— Эй. — Один из стражников, стоявших на вершине лестницы, недобро прищурился, когда они поравнялись с ним. — Что это у тебя за хреновина?

— А, это. — Остановившись, Клэйв провел ладонью по древку посоха, нежно, словно гладил любовницу. — Это посох.

— Я вижу, что не лопата. Нахрена он тебе?

— Повредил спину, — ответил Клэйв заготовленной фразой.

Стражник сочувствующе кивнул.

— Да уж, — пробормотал он. — Дрянная у тебя работа, приятель. — Стражник покосился на Файни. — А ты, малышка, как собираешься таскать плавильню и наполненные стеклом ящики? Силенок-то хватит?

К счастью, Файни не стала продолжать разговор и, опустив взгляд, пожала плечами. Стражник хмыкнул и развернулся обратно лицом к площади.

Миновав крыльцо, они вошли внутрь корпуса. Клэйв окинул беглым взглядом холл, в который они попали, три коридора, разбегающиеся в разные стороны, и виднеющуюся вдали лестницу. Перед тем, как отправиться на дело, ему пришлось хорошенько напрячь извилины, чтобы запомнить план здания. Махнув подбородком в сторону лестницы, Клэйв двинулся вперед.

Как и ожидалось, здесь было довольно людно. Клэйв видел и простых стеклосборщиков, которые легко выделялись по ладоням, и носильщиков, что таскали ящики цветного стекла, и писари с кучей свитков под мышками.

Через пару минут они с Файни поднялись на четвертый этаж, отличающийся от других ковровыми дорожками, вазами из залмантрийского фарфора на подоконниках, изящными гобеленами и дверями из настоящей древесины.