Матабар III

Уложив перед собой кристалл, Арди, как учил Скасти, выровнял дыхание и прислушался ко всем своим органам чувств, а затем словно отвернулся от реальности, позволяя той показать то, что происходило с другой стороны, куда не проникал взгляд человека.

И стоило ему так сделать, как в то же мгновение Ардан едва сознание не потерял из-за рвущихся в разум образов и вспышек света. Из каждой щели, из каждого угла, из каждой складки пространства к нему стремились искрящиеся лучи Лей.

Он видел их змеями мчащимися от одного туманного здания, к другому.

Наблюдал, как те пылали в железных деревьях, светивших над застывшей во льду улицей. Как бились ритмом сердца под землей, как мигали в вышине и как превращали город в нескончаемую пляску огней, на фоне которых новогодние убранства выглядели бы блекло и неказисто.

Вдох. Выдох.

Ардан мысленно отодвигал от себя гремящий шторм мистичного света.

Выдох. Вдох.

Сияние становилось все тише и тише. Огни постепенно втягивались внутрь кабелей, возвращались обратно в фонари и постепенно стихали внутри ламп, плит, трансформаторов и дорогущих, жужжащих холодильников.

И так до тех пор, пока все, что не осталось посреди пролитого пятна темной туши, коим обернулся окружающий мир - лишь кристалл. Кристалл и бесконечный поток куда менее ярких, едва уловимых нитей, струящихся повсюду и пронизывающих все, что окружало Арда.

Лей-линии. Их эхо. Эманации. Можно называть как угодно.

Они плыли нитями незримого ветра, изгибаясь и извиваясь, переплетаясь в столь сложном узоре, что невозможно разобрать где начиналась одна и заканчивалась другая.

Вид, открывшийся на сей раз Ардану, разительно отличался от того, что он увидел почти шесть лет назад в стареньком сарае.

На сей раз ему, словно, открылось чуть большее, но из-за того - куда более сложное и запутанное.

Синий кристалл же стал чем-то вроде маяка посреди разноцветного океана пряжи Лей.

Как только Ардан потянулся к зеленой ните, тот мигнул и начал испускать мерное, как у пламени в темном лесу, сияние.

Зеленые нити, мчащиеся сквозь пространство, ненадолго замирали уставшими путниками, решившими отдохнуть после ненастной дороги у теплого костра.

Арди дотрагивался разумом до этих нитей и, игнорируя боль, шел их путями. Пересекал вместе с ними тропы столь удивительные, что даже пути Фае на их фоне выглядели стройнее и прямее столичных проспектов.

Держась рядом, Арди распутывал сложные узоры, освобождая зеленый цвет от всех прочих примесей.