Матабар III

Он высек искры стареньким огнивом, подаренным ему ковбоями, после чего подпалил письмо и, дождавшись пока то истлеет в миске пеплом, скинул мусор в урну.

Не хотелось даже думать о возможных последствиях, случись кому-нибудь обнаружить, что Великая Княжна и единственная, законная наследница престола Империи ведет переписку с обычным магом.

По совместительству - потомком кровавой правой руки Темного Лорда.

Ардан вздохнул и, улегшись головой на стол, открыл разум миру. В шорохе падающего снега, задевающего кабели, струнами натянутые между домов; в скрипах шин, скользящих по обледенелым набережным; в череде взмахов крыльев чаек и голубей, пытающихся отыскать убежище в замерзший ночи - в этом легком, едва заметном, морозном соцветии Арди услышал осколки имени.

Он произнес его, выдыхая облачка инея, узором легшего на внутреннюю сторону стекла, и на ладони появилась маленькая фигурка. Та чем-то напоминала Тесс. Тонкая девушка в легком, струящимся ледяной водой платье, кружила перед ним на столе, с каждым взмахом изящных рук и длинных ног порождая ворохи миниатюрной метели, заметавшей исписанные тетради и толстенные учебники.

Как бы не устарел труд Николаса-Незнакомца, он все еще оставался единственной книгой, известной Ардану, затрагивавшей столь эфемерную тему, как связь искусства Эан’Хане и Звездной магии.

Еще тогда, в Эвергейле, Арди прочел наблюдения Николаса, в которых тот рассуждал, что чем дольше занимается Звездной магией, тем крепче становится его искусство Эан’Хане и наоборот.

Ардан обнаруживал точно такую же закономерность. Ему теперь не составляло труда расслышать осколки имени Снега и Льда, да и призывать их, удерживая концентрацию и связь - становилось легче от месяца к месяцу.

Ледяная девушка, сверкая синевой, все танцевала и танцевала, а Ардан не сводил взгляда с накопителя.

Только, наверное, полный идиот, после шестичасовой тренировки с Гранд Магистром в области военной магии; все еще не до конца выздоровевший после выстрела в упор и встречи с демонологом, химерой и канализацией, станет пытаться взяться за вопрос, который мог определить все дальнейшее будущее.

Но Ардан, будто нечто подсказывало ему изнутри, чувствовал так же отчетливо, как ощущал продолжением собственной мысли фигурку на столе, что время пришло.

Разорвав связь с осколками имени и смахнув со стола стремительно исчезающую горку снега, юноша схватил накопитель, посох и уселся на пол.