Последний Паладин. Том 6

Букетик легко поместился, так как от его былой пышности осталось ровно пять самых стойких цветков.

— Красивые, — только сейчас заметила Виктория мой презент и попыталась подняться на ноги, но ее резко повело.

Сделав шаг вперед, я поймал хрупкое ослабленное тело и по инерции опустился на край кровати.

Оказавшись головой у меня на коленях, Виктория вновь предприняла попытку встать, но девушке это не удалось, и она с тяжелым вздохом осталась лежать так.

— Я опоздал, да? — мягким голосом спросил я.

— Прости, — отвела Виктория Луговская взгляд в сторону, — я знала, что Лера проболтается.

— И зачем ты это сделала?

— Потому что я Княгиня и не могла сидеть сложа руки! — фыркнула Виктория, истратив на эмоцию возмущения, чуть ли не все остатки своих сил.

— Ладно-ладно, — вздохнул я и провел ладонью по мягким нефритовым волосам, — рассказывай, что смогла узнать, Княгиня.

И, напряженно сжав руки, Виктория Луговская поведала о том, как этим утром в сопровождении гвардии прибыла на площадь Единства.

Однако, что было дальше, вспомнить она не смогла.

После барьера Виктория запомнила лишь размытый силуэт, которому она поведала все, что узнала про Герцога Вильгельма Фон Грэйва. Его причину появления, намерения, цели. Вика наделялась сорвать голосование, она искренне считала, что сотворенных Герцогом деяний будет достаточно, но в ответ она услышала лишь одну фразу.

«Пакт не был нарушен».

Эта фраза — последнее, что Виктория смогла запомнить.

В себя Княгиня Природы пришла уже в транспортнике кортежа, который вез ее с площади Единства в это поместье.

Хребет сказал Виктории, что она спустилась с этажа Терминала своими ногами, и сама же приказала немедленно выезжать в особняк.

Только вот Вика этого приказа не помнила, но спорить не стала, чтобы не сеять панику среди своих людей.

А когда ее привезли, то Княгиня Природы закрылась в своих покоях, чтобы скрыть свою слабость, велела никого не пускать и тут же позвонила Лере, так как боялась, что забудет что-то еще.

При этом рассказ Виктория вела медленно и подрагивающим, прерывающимся голосом, а последние слова про потерю памяти и вовсе вызвали на ее личике непередаваемый ужас.

Такой подавленной я эту уверенную, властную и повидавшую многое аристократку видел впервые.