Даже Смерть знает мое имя 3

Я вздохнул и выдал свою теорию, попутно принявшись исследовать траву рядом с трупом лошади:

— Если следовать логике, то выходит, что лич и здоровяк где-то умыкнули эльфийку и, скорее всего, вели её к хозяину лича. Хотя, может быть, всё и не совсем так. Но одно ясно точно, эльфийка была пленницей лича и здоровяка. И впредь надо учитывать это.

— Верно подмечено, — кивнул граф и тоже принялся искать в траве оружие.

— А вы это, сударь Ратников… — вдруг неуверенно выдал Бульдог, покосившись на меня. — На мясо-то вас человеческое не тянет? Вы же мертвяк, а они жрут людей почище, чем саранча траву.

— Вроде бы не тянет. Но если будет тянуть, то ты первым узнаешь, — оскалился я в картинно кровожадной улыбке.

— Не хотелось бы, — шумно сглотнул охотник и потёр горло, словно уже ощущал в нём мои зубы.

— Шучу я, не переживай. Насколько я знаю, личи не едят человечину. Они вообще не едят. Их питает мана, а маны у меня полно.

— Мой дар тоже никуда не делся, — проговорил граф, медленно бредя к дороге и порой склоняясь над травой.

— Он должен быть в мире духом. Его нужно вызвать оттуда. Но для этого требуется перстень посильнее, чем тот, что сейчас покоится на моём пальце.

— Нашёл! — громко и радостно заорал Бульдог, схватив с земли ещё одну небольшую сумку.

— Ты не вопи так, а то и нас кто-нибудь найдёт, вроде той лягушки, — предупредил я охотника и вместе с ректором подошёл к нему.

Бульдог уже перевернул сумку, вытряхнув её содержимое на примятую траву.

Я первым делом развернул карту и удовлетворённо проговорил, глядя на названия:

— Язык нашенский, только более старый. Значит, мы сможем поговорить с местными. Ежели чего, скажете, что вы откуда-нибудь издалека, поэтому и говорите так странно. А я где-нибудь в кустах посижу, пока вы будете разговаривать с аборигенами, а то фиг знает как тут относятся к личам.

— А что это за крестик? — спросил граф, глядя на карту через моё плечо.

— Возможно, конечный пункт нашего маршрута, — предположил я. — Но мы туда точно не пойдём. А пойдём к этому городу. Он тут один-единственный. Только бы понять, где мы конкретно находимся.

— В лесу, сударь, — огляделся Бульдог.

— Благодарю, сам-то я не понял.

Тот виновато улыбнулся, смекнув, что сморозил ерунду, а затем проговорил:

— Я пойду револьвер поищу.