Игрок

Кроваво–красные губы, влажный рот причмокивает, раскосые глаза с жёлтым зрачком во всю радужку. Выскакивает неожиданная мысль – какой же у неё мужик?

Женщина–паук хватается тонкой рукой за рукоять моего меча, легко выдёргивает из груди. Моё оружие звякает о землю. Невесомо перебирая суставчатыми ногами, тварь поворачивает в мою сторону. Её голова на уровне моей, шарниры коленей двигаются с обманчивой медлительностью. Дробно стучат по дороге кинжальные когти.

Торопливо шарю в мешке. Выхватываю сразу несколько предметов.

Кинжал с костяной рукоятью, свиток и пузырёк.

Сжимаю рукоять кинжала в зубах. Швыряю пузырьком в женское лицо.

Жёлтые глаза расширяются, когда стекляшка брякает в узкий лоб. Тонко звенит стекло, зелёная жидкость разбрызгивается по гладкой коже.

Тварь шипит, красный рот изгибается в гримасе, на свет вылезают кривые клыки. Разворачиваю свиток. Так делал красавчик. Буквы, похожие на те, что я знаю. Незнакомые слова, но их можно прочесть.

Выкрикиваю, давясь и хрипя, странную, дико звучащую фразу.

Тычу растопыренными пальцами в паучье лицо.

Ничего не происходит. Женщина–паук застывает на мгновение, её глаза, не моргая, смотрят в упор.

Ладно, не удалось взорвать, так хоть удивил. Перехватываю кинжал в руке. Прыгаю вперёд, рублю по шаровидному суставу передней ноги.

Тварь визжит, шарахается в сторону, неуловимо быстро разворачивается. Трах–бабах! Прямо в грудь монстра врезается сверкающий шар, взрывается облаком морозной пыли.

Это Арнольд. Красавчик тычет посохом, коротким, узловатым, с цветными тряпочками на прихотливо изогнутой верхушке. С хрустальным звоном разлетаются осколки льда. Выпуклая паучья грудь покрывается инеем.

Тварь шипит, как дырявый чайник, заваливается назад, тонкие руки беспорядочно машут в воздухе.

Подрубаю одну за другой суставчатые ноги.

Наконец, с глухим шлепком округлое серое брюхо ударяется о грунт. Судорожно скребут землю кинжалы когтей.

Тонкий человеческий торс с еле видными бугорками грудей выгибается, скручивается в странной позе и застывает. Окидывается к небу женское лицо. Желтые раскосые глаза смотрят удивлённо, из уголка багрового рта вытекает серебристая струйка, и густыми кляксами капает на дорогу.

С трудом отвожу взгляд от застывшего лица паучихи. Громила–стражник, облепленный клочьями паутины, шатается, поднимает руку к горлу и медленно валится на дорогу.