Варленд

Теперь же Ветошь, перед тем, как привести в трапезную, долго колдовала над его причёской, расчёсывая и выстригая. А за делом этим выведывала всё, что с ними происходило за последние годы.

Андрена удивило, что мать не обняла сына при встрече. Но слушая с каким нескрываемым любопытством она выспрашивает о любой мелочи, что произошла с Гроком, он понял, что она тоже его любит. Только по-своему, по-орочьи.

– Мамы... они такие разные, – донеслось от Чини украдкой. – Но эта точно без ума от своего младшенького. Просто не показывает.

Не обманывайся.

Андрен невольно пощупал полковой нож. Если от отца хотя бы Чини что-то досталось, то от матерей им и историй не досталось. Мэги только пришла в деревню Старое Ведро, когда их не стало. Что могла она рассказать сироте, которую взяла на поруки о её матери, если никогда её не видела? И что мог услышать приблудный, что просто иногда играл рядом с той девочкой-сиротой?

Разобравшись с чёрными локонами, орчиха привела их в трапезную. На большом столе в один миг хозяйственные руки выставили чан с горячей кашей, на тарелку лёг здоровенный кусок телятины, подогретый на очаге, пока запекалась каша.

Голову поверни, вот и похлёбка из котелка, а ломоть по утру испеченного хлеба едва в ладонь поместился. Кувшин ключевой воды в стакане. Да мёд рядом в деревянной пиале налит. Хочешь – подсласти. Не хочешь – так пей.

Чини взяли в оборот орчата и орчишки. К блюдечку с молоком подали хлеба, сделали тюрю. Или по очереди отламывали ломти, макали в молоко и кормили прямо с рук.

– Ну кто там макает? А в мёд не пробовали? А только после в молоко. Вот. То-то же! – вскоре командовала Хомо.

Растянувшись на столе, она быстро вошла в роль повелителя детишек.

– Да, и вот тут почешите. И тут. А куски поменьше отламывайте. Что я у вас, лошадь что ли?

Команды раздавались все интенсивнее, но зеленокожие дети с молочными клыками только рады были. Переглядывались только и вновь и вновь макали хлеб в мёд.

Андрен Хафл всё не мог надышаться свежим хлебом. Перед глазами словно детство встало, как молол рожь в муку, как месил тесто, а после выпекал у очага или в печи тётушки Мэги, если Рэджи не было дома.

О, сколько дивных пирогов они тогда втроём перепробовали? Морковный, яблочный. А один раз и из голубики, когда принесли полкороба, наткнувшись на обильные кусты у леса. Ох и ругался тогда десятник, что волки могли их пожрать. Но и сам ел с большой охотой. В те редкие моменты, когда ещё не слишком скверным стал его характер.