Узник чести

Их было так много вокруг, что складывалось ощущение, будто сами звезды спустились в лес, бросив свое безоблачное небо, и залили молодых людей своим сказочным, неземным сиянием. Под ногами вытянулись пугающие тени, но Риоэль шла рука об руку с Рандалом, чье присутствие ее успокаивало.

Молодой человек невольно залюбовался чудесным профилем своей спутницы. Риоэль прекрасно выглядела в смешанном свете луны и парковых фонарей. Ночь оттеняла черты ее лица, делая их еще привлекательнее, чем обычно. Возможно, сработала магия вечернего леса, не раз воспетая в книгах, но Рандал Вайрмен не находил себе места рядом с ней.

Он пытался протянуть руку, чтобы приобнять девушку, но ему не хватало смелости. В воображении он уже не раз остановил ее горячим поцелуем, но на деле лишь краснел и смущался, не решаясь предпринять никаких действий.

«Я люблю тебя, Рия… — вдруг признался себе Рандал, и от одной только мысли, что он может произнести это вслух, у него затряслись колени. — Люблю с самой первой нашей встречи…»

Это удивительное открытие словно пробудило его от сна, в котором юноша пребывал всю свою сознательную жизнь.

«И как я раньше не замечал, что обычная ночь может быть столь прекрасной?».

* * *

Прайтон Горвел, обычный фермер из пригорода Колпстайна, гнал со своим соседом Тарнелом коров с полей. До захода солнца им следовало привести скот в стойла, чтобы хватило времени на кое-какие мелочи по дому: залатать дыру в заборе да наколоть дров для растопки печи поутру.

Мужчины торопились, ведя своих животных сквозь высокую траву лугов равнины Эмбос. Эмбос занимала собой почти весь континент, и только на севере ее ограничивали горные хребты Северного предела.

Дневное светило неумолимо клонилось к земле, как вдруг Прайтон ощутил тревожное чувство, будто кто-то пристально наблюдал за его скромной персоной. Мужчина нервно оглянулся, но, не заметив на поле ни одного живого существа, кроме своих коров, пошел дальше.

— Прайтон, ты чего дергаешься? — хмыкнул Тарнел, перетирая зубами подобранную где-то травинку.

— Да так… Неспокойно мне, — признался фермер. Нарастающее беспокойство не отпускало, и на лбу человека выступил холодный пот.

Постепенно тревога переросла в страх — сперва едва ощутимый, он холодными струйками растекался от сердца по грудной клетке, набирая все большую силу. Становилось тяжелее дышать, поступь фермера замедлилась. В сознании Горвела паранойя сменялась паникой, и наоборот.