Узник чести

— Кирт, ты точно уверен, что Нуберг отходил ночью?

— Честное слово, командир Мортенс! Слышал и видел, да виду не подал — ну мало ли что приключилось! Утром встаю — а солонины-то нет! Совсем не осталось! Гадом буду, это он ее сожрал втихаря, пока все спали!

— Вранье!!! — истошно завопил бритоголовый, стукнув себя кулаком в грудь. — Этому барану во сне что-то привиделось, вот и порет чушь почем зря! И как бы я ее в одиночку съел?!

— Спрятал, значит! — уверенно заявил усатый. — Думаешь, по пути от отряда отстать, а потом сюда вернуться, к тайнику!

— Да спал я всю ночь, спал! Вот вам знак! — Нуберг осенил себя знаком Тайрольда, но усач снова закричал на него:

— Из-за тебя мы все подохнем здесь от голоду, как собаки, Нуберг! Если тебе нас не жалко, хоть бы о семьях наших подумал, о женах да детках, что на севере сейчас сидят и ждут, когда мужи и отцы их домой вернутся!

— Да плевать я хотел на ваши семьи и деток! — Не на шутку разозлившись, мужчина изо всех сил ударил рыжего матроса кулаком в скулу, от чего тот отступил на шаг назад.

— Ах ты, ублюдок!!! — Лицо Кирта перекосила гримаса ярости, а в зажатом кулаке блеснула хорошо наточенная сталь. Лезвие небольшого ножа рассекло шею Нуберга, как скальпель, и из перебитой артерии рывками полилась кровь.

— Какого черта?! — Мортенс прыгнул вперед, чтобы схватить матроса с ножом, но бритоголовый мужчина, зажав обеими руками шею, вдруг рванулся вперед. Врезавшись своим лысым черепом в лицо Кирта, он разбил тому нос.

— Кирт… Ты понимаешь, что только что совершил убийство? — с нажимом сказал командир и подошел к рыжему вплотную.

— Он… Он обворовал нас, господин Мортенс… — Кровь из разбитого носа промочила усы и затекала в рот Кирта, отчего ему приходилось постоянно ее выплевывать.

— Конечно, должен! — Брон гневно смотрел прямо в глаза убийце. — Это тяжкое преступление, матрос, и по законам нашего государства есть лишь одна кара — смерть!

— Но ведь он подверг опасности весь отряд! — закричал моряк, пытаясь вырваться из рук бойца «Когтей и копий», но тот держал крепко. На уверенном лице Кирта появился страх.