Узник чести

Ран огляделся и понял, что пятно, маячившее с вечера на горизонте, при свете дня оказалось высокой темной скалой. Она гордо высилась посреди пустыни, как крупный камень, случайно оброненный кем-то на песчаном пляже. С каждым шагом скала неумолимо приближалась, но и через целый день пути она по-прежнему была довольно далеко.

Дневной привал запомнился Рандалу страшной жарой и вездесущим песком, который при сильном ветре пустыни так и норовил попасть в тарелку или залететь в рот. Приходилось постоянно закрывать лицо, чтобы ненароком не наглотаться жесткой пыли.

Единственный плюс, который отметил для себя Рандал в сложившейся ситуации — ноги стали болеть гораздо меньше, привыкнув к ритму похода.

Однако состояние Брона Мортенса оставляло желать лучшего — хоть командир и храбрился, делая вид, что все в порядке, Ран прекрасно видел, как тяжел его шаг, и как он валится на землю на каждой остановке. Впредь Рандал обещал себе хоть немного сбавить темп, иначе он загонит старину Мортенса, как всадник загоняет измученного скакуна.

Вторые сутки пути прошли точно так же, как и первые. Люди начали понемногу нервничать из-за отсутствия каких бы то ни было дел. Монотонная ходьба по вязкому песку изматывала не только физические, но и моральные силы, повышая агрессию моряков «Вайтера Великого». Не прибавляло оптимизма и количество воды в быстро пустеющих запасах. Хотя путники и экономили как могли, к закату фляги начали показывать дно, а на горизонте так и не было видно ни единого намека на близость источника.

Весь следующий переход Рандал возносил молитвы Тайрольду, чтобы он послал им живительной влаги. Какого же было его удивление, когда идущий чуть впереди Брон радостно закричал:

— Колодец! Колодец, ребята!

Утомленные матросы закричали не своими голосами и бегом понеслись вперед, легко обгоняя даже закаленных постоянными походами бойцов «Клыков и копий». Лодмун, первым добравшийся до сложенного из гигантских каменных блоков борта, повесил крупное ведро на барабан и начал опускать его вниз.

Не вытерпевший напряженного ожидания наемник бросил внутрь камешек, и люди, затаив дыхание, прислушались. Даже Лодмун перестал вращать рукоять, замерев на месте. Галька пару раз звонко ударилась о стенки колодца, а потом с тихим плеском погрузилась в стоящую воду. Воины разразились радостным боевым кличем, и их главарь, отпихнув матроса от барабана, с утроенной энергией начал опускать ведро вниз.