Узник чести

Когда полноватый хозяин трактира взялся за ручку, дверь распахнулась сама собой, больно огрев его прямо по лбу. В кабак забежали смуглые воители, и один из них с ходу вонзил клинок в грудь упавшему мужчине.

Гости вскочили со своих мест и бегом ринулись к противоположному выходу, но там их уже поджидали другие тенсерцы. Они мигом расправились с зажатыми меж двух огней северянами и дружно повернулись к Гавверу. Его невозмутимый вид даже пришельцев ввел в замешательство. Однако воины быстро пришли в себя и двинулись на сидящего за столом мужчину, выставив перед собой оружие.

— Гаввер! — завизжала Лайна и опрокинулась на спину. Она закрыла голову руками и крепко зажмурилась, желая лишь, чтобы все кончилось как можно скорее.

— Ир! — громко обратился к сероглазому один из тенсерцев. — Ир калем анс’такхен?!

— Я все равно не понимаю, что ты там бормочешь, — отмахнулся от него Гаввер, как горожанин от назойливого попрошайки.

— Вартан! — грозно сказал южанин и замахнулся на бритоголового ятаганом.

Гаввер не повел и бровью.

Он спокойно, будто не происходило ничего из ряда вон выходящего, метнул тяжелый кувшин прямо в лицо чужаку. Раздался хруст, и тенсерец, вскрикнув от боли, непроизвольно опустил оружие, взявшись левой рукой за ушибленный нос.

Это его и погубило — сероглазый человек легко оттолкнулся левой ногой от лавки и прыгнул на южанина, с хирургической точностью воткнув ему в шею короткий стилет, который он прятал за поясом. Противник хлюпнул пробитым горлом и завалился на спину, но Гаввер заботливо поддержал его, не позволив обливающемуся кровью человеку упасть.

Другой тенсерец рванулся вперед, но в момент удара мужчина быстро юркнул за раненого им бойца. Хорошо наточенное лезвие топора вошло в спину южанина чуть ли не до обуха, а Гаввер, одним движением выхватив кинжал из ножен на поясе дважды пронзенного солдата, прикончил второго противника сильным ударом в грудь.

Все это заняло не больше пяти секунд. Остальные солдаты вытаращили на жуткого северянина округлившиеся глаза. Все в этом человеке заставляло их трепетать от ужаса — крепкая мускулатура, расслабленное выражение идеально гладкого лица, окровавленные по локоть руки.

Но самым страшным был его взгляд — в нем не было ни капли страха или сожаления. Лишь холодная, бездушная решимость убивать.

— Лайна! Эй, Лайна! — сказал Гаввер, вытирая кинжал о полу своего плаща.

Девушка осторожно открыла глаза и огляделась. На полу кабака, помимо трактирщика и гостей, лежали тела шестерых смуглых воинов.