Волчий Рубин

Заговорила она не сразу, так что это уже можно было расценить как отказ отвечать, но отец Гаэтано терпеливо ждал.

-Я не знаю их имён, любимый.

Инквизитор сжал виски руками и севшим голосом сказал:

-Продолжать.

Стражник швырнул безвольное тело Бьянки на каменный пол, скрипнули дверные петли, лязгнул тяжёлый засов. Девушка всё никак не могла отдышаться, время от времени заходилась в безостановочном кашле. «Боги, как же больно…» Боль благодатно устроилась в теле ведьмы, не собираясь покидать его: саднили следы от пут, там где верёвки содрали нежную кожу, стонали суставы, кололо в груди, из носа лениво текла густая кровяная струйка.

На фоне темноты закрытых век маячило лицо Гаэтано, искажённое от невыносимого мучения. Таким она его не видела никогда, на допросе он старался выглядеть спокойно-бесстрастным, но Бьянка видела отчаяние, бившееся за глухими непроницаемыми стенами чёрных глаз.

Колдунья немного пришла в себя, когда запор на двери снова загромыхал. «Не так быстро! Я не могу снова!» - вскричало измученное тело.

В камеру зашёл не охранник, а главный следователь. В голове Бьянки засуетились путающиеся мысли, она плохо понимала, что происходит. Как будто во сне вернулась та ночь, когда они с инквизитором впервые сказали друг другу слова любви.

-Зачем ты пришёл?

Мужчина опустился на пол рядом с ведьмой, помог ей сесть и устроиться поудобнее, опершись ему на плечо.

-Зачем, Гаэтано? Перед кем притворяться? Ты же ненавидишь меня! Еретичку! – голос Бьянки звенел от слёз.

-Я люблю тебя, Белоснежная.

Утверждение звучало невозможно, но девушка тут же прильнула теснее к инквизитору и тихо заплакала. Гаэтано осторожно гладил её рукой по плечам, покрывал лёгкими невесомыми поцелуями щёки, лоб, глаза.

-Бьянка, - шепнул он ей на ухо, - смирись, пожалуйста.

-Предать всех, кто мне верил, инквизитор? Предать себя? Нет. – Ведьма отрицательно головой. – Пока боги дают мне силы, я буду терпеть.

Кардинал говорил с участием, почти ласково:

-Для тебя, Гаэтано, наверное, трудно вести этот процесс.

Если хочешь, я назначу другого следователя.

-Не надо.

-Я надеюсь, что ты отнесёшься к подсудимой непредвзято, сын мой.

-Не сомневайтесь, ваше высокопреосвященство.

-Гаэтано, ведь в твоей власти это прекратить! Я больше не могу, сжалься надо мной! Так больно, страшно… Ты можешь… Прошу тебя… - Бьянка захлёбывалась словами.

Чем дальше она говорила, тем тише и неуверенней звучал голос.