Apocalepticon

Герои из иных миров, новаторы из иных миров, любители подчеркнуть свою необычность из иных миров – некоторые из них подчас приносили неплохие идеи, вроде упрощенного создания недорогой бумаги. Или идеи складывать несколько картин в одну историю, обычно достаточно похабного содержания.

Однако обычно попаданцы приносили за собой войны, интриги и геноцид (Слово «геноцид», кстати, тоже принесли они. До этого слово с очень близким значением существовало только на языке королевства Эшингар, и означало оно, дословно, «Доминирование уничтожением»).

И не то чтобы этого не хватало и без них, однако обычно за эти дела брались уже имеющие в этом опыт существа, чья мотивация обыкновенно была несколько более развитой, нежели простое желание власти и богатства. Вернее, обычно такой она и была, но это было черное, холодное желание властвовать от существ, изначально считающих этот мир своим домом, то есть понимающих, какие границы иногда переступать не следует.

И это было куда уж лучше, чем необъяснимые и противоречивые порывы от тех, кто мог бы назвать всех окружающих декорациями на своей сцене самоутверждения.

- Его тело – полностью оригинальная материальная оболочка, но разум состоит из симбиоза нескольких самостоятельных структур.

-Для меня это звучит, как произнесенные задом-наперед дворфийские поговорки.

Горво вздохнул. Сделал он это единственно ради того, чтобы выразить собственное недовольство своим собеседником. Потом он щелкнул своими пальцами – и на колени Картографа шлепнулся взявшийся из понятного ниоткуда необычного вида фрукт.

Одна половника его выглядела, как переспевшая виноградина с весьма прозрачной кожицей, другая – как орех-камнелом, со своим серым панцирем, который местные полуразумные обезьяны использовали, чтобы отбирать друг у друга что-то более съедобное, чем то, что находилось у них в руке, пускай даже это и было обломком камня.

Скреплены эти половники единого целого были неровно, в некоторых местах прозрачная кожица глубоко входила в серый панцирь.

- Это – наглядная демонстрация внутреннего строения его разума.

- Выглядит… как чья-то фундаментальная ошибка, - заметил Картограф, вертя вещицу в костлявых руках.

- И тем не менее, даже это – часть грандиозного плана.

- Грандиозного плана? Какого?

- Если бы я только знал…

Горво положил свою руку на плечо Картографа, при этом ее остаточно длины все равно бы хватило, чтобы как минимум один раз опоясать костлявое тело.