Apocalepticon

 

- Я поглотил его, - едва только первые звуки вылетели из полости головы Картографа, как божок тут же приосанился и позволил охватившему его социальному напряжению спасть. – Теперь я Горво, хозяин всего Лагур Тикон-ра, подающий фруктовые древа и насылающий инканьямб и Мокеле-мбембе и еще много чего, в чем я еще не разобрался.

- Дай-ка угадаю: ты по какой-то причине увидел не слишком сильного божка, но с очень лояльной паствой, на этом острове, и решил, что тебе их вера понадобится гораздо сильнее, нежели Горво.

Но едва ты поглотил его, впитал в себя всего его, его силу, как тут же с тобой связался кто-то более сильный и сообщил, что теперь остров – твоя проблема, от которой ты не можешь отлучаться дальше, чем на 1,618 километра относительно центра? 

- Как ты узнал?

- Горво до тебя тоже не был настоящим Горво. Хотя… можно ли действительно сказать, что не был? Все-таки, он полностью поглотил другого Горво…

- Это неважно! – быстро произнес божок, стараясь как можно быстрее сойти с темы разговора – он все еще лелеял в душе обиду за случившееся с ним, вот только не мог, да и не хотел разобраться, кому это чувство предназначалось.

Вновь приосанившись и приняв «божественный вид», слегка левитируя над землей, он попытался завести собственную речь:

- Мне пору…

- Вот поэтому я и стараюсь ограничить свое знакомство с любым «Горво». Только успеешь сойтись с одним, сблизиться на почве ненависти к этой островной тюрьме, как его тут же поедает и заменяет другой неудачник, не догадавшийся, что что-то здесь не так: удобное далекое место для кормежки верой и слабенький его хозяин.

 

- Я как бы все еще здесь! – сухо заметил божок, теряя весь свой статусный облик. Теперь он просто был похож на недовольную гротескную статую, необыкновенно хорошо сделанную, но все же недовольную и карикатурную. – И могу…

- Если ты что-то мог, то уже сделал бы. Видимо, кто-то запретил тебе причинять вре… - Картограф хотел сказать «вред», но, посчитав, что в отношении к нему это будет слегка неправильно, решил кое-что изменить.

–… Неудобства моей персоне, так что, думаю, сейчас я в большей свободе действий, нежели ты, дружок. 

Божок поперхнулся. И сам удивился, что может производить подобные действия. На несколько минут он замолчал, утратив всякое движение, словно нарисованная фигура на полотне картины.