Apocalepticon

Но все же все говорило о том, что вырванным из земли оно оказалось недавно, на это указывали большие черные комья, налипшие на корни. 

Кто-то справился с ними, не обратив внимания, выдернув, словно одну-единственную травинку. Массивный ствол был отправлен в полет с такой же легкостью. 

Но не это испугало меня больше всего. 

Рев. Вещью, опрокинувшей мое сознание, явился рев. От него земля вокруг мелко завибрировала, но, быть может, эту деталь дорисовало мое подсознание, но вот рев был реален, и сделать его еще ужаснее не могло ничего.

В нем смешались и стон потревоженного зверя, и рык жаждущего битвы. Его появление предшествовало учащению шагов, будто зверь, издавший столь наполненный злобой возглас, перешел на бег. 

Возможно, лучшим решением для меня стало бы паническое бегство в другую сторону от приближающегося звука, однако в тот момент никакое действие не смогло бы стать настолько привлекательным, чтобы мое тело смогло совершить его, пребывая в первородном ужасе.

Птица-люди, отринувшие дрязги, спешно и неуклюже поднимались в воздух, оставляя своего раненного сородича на земле. Причиной этому было его крыло, располагавшееся рядом с ним, но при этом с ним не соединенное. Изуродованная особь в растерянности прыгала на месте, переминаясь с ноги на ногу, грустным клекотом провожая своих товарок. 

Что-то надвигалось. Крупную фигуру уже можно было разглядеть в просветах среди деревьев, которых на его пути становилось все меньше и меньше с каждой секундой.

Зарывшись поглубже в пространство под лежащим стволом, я затаил дыхание. Оставшийся птица-человек заметался по поляне, волоча за собой единственное целое крыло.

С хрустом древесины несколько деревьев, откинутые мощной лапой, отлетели в противоположную от меня сторону, чуть было не придавив птицу - от сломанных костей ее спасло отсутствие второго крыла, один из отправленных в полет стволов приземлился точно около того места, где оно бы располагалось.

Существо наконец-то добралось до цели. 

В моем поле зрения появилась сначала одна пара шерстистых конечностей, затем вторая, задняя, развитая настолько же, что и передняя. Чудовище передвигалось на четырех лапах, тяжело ступая по земле. 

Чавк, чавк, чавк – его ладони мерно поднимались и опускались вниз, утопая в рыхлой земле. 

Оно направилось в сторону клокочущей птицы, которая, заметив ее приближение, засуетилась еще сильнее.