Гвей из рода теккей

            Сказала, как дунула в глаза икры. Эльф поморщился, выражая недоумение.

– Это окончание той фразы: «За то их кровь будет кипеть в жилах», – пояснила девушка, мягко протягивая руку. – Я Гвей из рода теккей, ворожея, со мной…

– Рад нашему знакомству, прекрасная Гвей, – сознательно перебил эльф. Отвечая на рукопожатие. Рыжая не стала задерживать его ладонь дольше, чем предписывали приличия. – Хёльтиг, хранитель из поколения белых сов.

– Как думаешь, господин, кто оставил эту надпись? – намеренно, в чём Ниральд был абсолютно уверен, пропустив ответную любезность, спросила рыжая.

– Те, чьи молодость и дерзость столь же очевидны, сколь явны твои ум и красота, Гвей из рода теккей.

            Затянувшееся знакомство результата не приносило. Айорин на руке ворожеи слабо покалывал кожу.

– Твой ответ делает тебе честь как кавалеру, но не как собеседнику, ты не находишь? – пропел бархатный голос. Рыжая выдержала короткую паузу, не переставая мило улыбаться, а потом спокойно произнесла.

            Слова вошли в уши тонкой иголкой, айорин затрепетал на руке.

Ниральд уловил хищный блеск, мелькнувший в глазах на короткое мгновение – рыжая больно уязвила самолюбие господина. Дала понять, что внимание и помощь его несколько навязчивы.

            На этом, полагал охотник, беседа закончится. Не тут-то было.

– Я покорён, миледи, – нарушив молчание, сказал представитель высокой расы. – С твоим умом сравнение выдерживает только твоя красота. Но скажи…

            И благородный сэр перешёл на свой говор, благодаря чему суть излагаемых мыслей для Ниральда стала непостижимой. Слова просто носились в воздухе, точно острые льдинки.

            Здесь, в продуваемой с трёх сторон цитадели, как понял ловец, снег не шёл. Здесь свирепствовала пурга, вонзая в паломников, блюстителей храма и в тех, кто приходил справиться о больных, острые ледяные кинжалы.

            И говорила ловчая легко, не запинаясь, не сводя взгляда. Играла голосом, расставляла акценты, делала мини-паузы.