Функция-2

— А по-другому никак нельзя было?

— За тобой же следят постоянно! А на территории клана никто не сможет. Ну, кроме наших. Но они уверены, что я тебя позвал пораньше, чтобы поблагодарить за спасение. Еще и похвалили за то, что инициативу проявляю.

Хм, логично. В мозгах пацану не откажешь, только работают они как-то избирательно. Вот бы его потенциал, да в мирное русло.

— Ну, вот я здесь, — пройдя мимо сидящих в креслах новусов, я плюхнулся на диван. — Вещай, чего сказать имел.

Подросток и оба его старших товарища некоторое время хранили молчание.

— Вероятно, у вашего тайного клуба есть цель, — слово «тайного» я максимально выделил сарказмом.

— Да уж будь уверен! — буркнул Дарт.

Самый старший из этой цирковой тройки перебил Дипломата, решив взять ситуацию в свои руки.

— Давайте начнем сначала, будто дурацкой выходки Дарта не было, — стараясь говорить весомо, предложил он.

— Андрей, — тут же отозвался «кощей». — Гибрид. Четвертый.

Я с интересом глянул на жердь. Антонина говорила, что в баре были некие «гибриды», типы новусов, с которыми я еще никогда не сталкивался. Выходит, один из них сейчас прямо передо мной. Интригующе. Если я правильно все понимаю, так новусы называли тех, чей тип был сравнительно новым и, возможно, неустойчивым.

— Иван Польских, — чувствуя себя участником кружка анонимных алкоголиков представился я. И усмехнулся половиной рта. — Ликвидатор. Так чего звали-то?

«Заговорщики» снова начали играть в переглядки. Ё-мое! Детский сад «Ромашка» на выезде. Тайные клубы… Говорить бы научились сперва!

— Парни, если будем молчать, я пошел. Посижу с Тоней, пожру че-нить перед ужином.

— Ты должен пообещать, что никому ничего о нашей встрече не расскажешь! — потребовал толстяк.

— Да с фигов? — делано удивился я. — Я к вам не напрашивался, чтобы тайны ваши беречь. 

Сделал вид, что задумался, и добавил:

— Но так и быть, обещаю никому не рассказывать, что троица клоунов играет в тайные общества. Все, мне уже можно идти?

— Иван, у нас к тебе серьезный разговор, между прочим, — проговорил Дарт. На его лице лежала печать глубочайшего раскаяния.