Первородный. Цена магии

— Заходите, сударь! Заходите в наш клуб! Сегодня на сцене лучшие балагуры, остряки и озорники Светлограда! Их шутки веселят даже металлолом вроде меня! Ха-ха-ха!

— Обойдусь, — просипел я и покинул-таки площадь, подгоняемый внутренним голосом, настойчиво шепчущим, что полицейские идут за мной по пятам.

Улочка оказалась пустынной. Я побрёл по ней, словно в тумане. Мысли текли плавно и лениво, путаясь друг с другом. Всё же мне удалось сообразить, что моё состояние, скорее всего, вызвано именно потерей маны.

Но так ведь не должно быть! Мана обязана восстанавливаться, а не исчезать! Какого лешего? Как мне теперь быть-то?! Где взять магическую энергию? Без неё я могу и ласты склеить!

Тотчас перед моим мысленным взором появилась физиономия фон Брауна. В уборной ресторации я ударил его, и он одарил меня непонятным теплом, спровоцировавшим появление маны. Однако я получил лишь хрен на постном масле, свернув набок нос Бугра. Почему так произошло? А что если и вправду всё дело в том, что один маг, а другой — чёрт бездарный?

Тогда, может, мне следует отыскать какого-нибудь мага и дать ему по роже, чтобы снова получить тепло? Вдруг оно опять даст мне ману, а та уберёт слабость?

Хм, конечно, это всё звучит как бред сивой кобылы.

Да, надо пробовать. Вот только, кажется, эта идея слишком поздно ворвалась в мой затухающий разум. Я совершил ошибку, покинув площадь, где среди горожан точно ходили маги. В проулке же никого не было, кроме худющей дворняги с выпирающими рёбрами.

— Кыш, — с трудом погрозил я ей трясущимся кулаком и развернулся, чтобы попробовать вернуться на площадь.

Мне уже было плевать на полицейских. Выжить бы!

К несчастью, ноги предали меня. Они подогнулись, из-за чего я ударился спиной о стену дома и соскользнул по ней, влекомый силой гравитации. Моя задница грохнулась на картонку.

И сколько я так просидел, блуждая разумом во мраке? Шут его знает. А вот очнулся я от деликатных похлопываний по щекам.

— М-м-м, — простонал я и с трудом разлепил веки.

Передо мной склонилась парочка тех самых полицейских, что следили за мной на площади. Они с обеспокоенностью смотрели на меня, закрывая своими фигурами часть вечернего неба.