История бастарда. Имперский ястреб

 

Добрейшая Ат-тана и все ее чада, что со мной? Одеревеневшее тело не слушалось, руки были заведены за спину и чем-то туго стянуты, в затылке тупо ворочалась боль, губы склеила жажда… 

Я захрипел, открыл глаза и попытался понять, где нахожусь. Что-то вроде квадратного шалаша, стены и потолок сплетены из сухой травы, пол земляной. Вокруг валялись побелевшие от времени черепа и кости каких-то животных. 

С трудом повернув голову направо, я увидел лежащего рядом Грика. Парень то ли спал, то ли пребывал в глубоком обмороке.

Он тоже был скручен по рукам и ногам тонкими веревками. Я шепотом позвал его, но солдат лишь тяжело дышал и тоненько постанывал. Обернувшись влево, я обнаружил в углу человека, сидевшего на корточках спиной ко мне. В хижине царил полумрак, подробно разглядеть хозяина я не сумел, но, судя по согбенной спине, решил, что это старик. 

Грик застонал громче, и человек, развернувшись, прямо на корточках, будто огромное мерзкое насекомое, заковылял в нашу сторону. Это был дикарь — морда сморщенная, зубов, судя по ввалившимся щекам, не имелось, длинные седые патлы украшал венок сухих цветов, из которого торчали большие белые перья.

Остановившись рядом со мной, он прикоснулся к моему лбу, гнусно захихикал и прошамкал: 

— Умганга, двана. 

— Умганга, сволочь, — ответил я. — Развяжи нас сейчас же! 

— Где мы? — раздался слабый голос очнувшегося Грика. 

— О-о-о! Тваи двана! — обрадовался старик и вдруг издал неожиданно мощный для его тщедушного тельца вопль.

 

В хижину вошли два могучих воина, схватив мечущегося Грика, поволокли его наружу. Следом появились еще двое и вытащили меня. Как барашков на заклание, нас несли мимо травяных хижин, следом бежала голосящая толпа темнокожих людей. Насколько я мог увидеть, болтаясь на плечах воинов, деревню окружал густой лес. Как такое могло быть, ведь мы шли по той же нескончаемой пыльной равнине, в которой лишь изредка попадались чахлые деревья? И вообще, каким, спрашивается, образом я здесь оказался? Помнил: привал, водопад, удар по голове… Дальше – темнота.

 

Нас притащили на утоптанную площадку, посреди которой возвышалась грубо вытесанная статуя идола. Перед нею лежал большой плоский камень, покрытый засохшими темно-бурыми каплями. Мне развязали ноги, надавили на плечо, вынудив встать на колени, лицом к истукану. Рядом тяжело опустился Грик. Парень был совсем плох: на виске коркой запеклась кровь, голова клонилась на грудь.