Превосходство. Второй закон.

Другую заняли главы Старших Родов в полном составе.

Заканчивал картину герцог Тимофей Кряжин. Его отец, Лев Кряжин, погиб во время Выдоха, вместе с большинством особо приближенных Слуг. Мать перестала выходить из поместья и общаться с кем-либо. Парень, которому нет и 25, вынужден был взвалить на свои плечи весь Род. Он решил не выбирать сторону, а сел на дальний конец стола, напротив Императора. Этикет, конечно, не соблюден, но кого сейчас волнуют такие мелочи? Точно не парня, потерявшего отца.

«Даже сейчас, даже в таком составе они не могут объединиться» - подумал Император, восседающий во главе стола.

— Для начала, я хотел бы поприветствовать собравшихся и поблагодарить за то, что смогли приехать в столь непростое время. – эти словами Император открыл собрание.

— Ваше Императорское Величество, вы сами сказали, что время сейчас не простое, поэтому давайте обойдемся без прелюдий и перейдем к делу. – высказалась Громова.

— Поддерживаю. Пока я сижу здесь, моя Гвардия умирает на побережье Северного моря. Я обязан успеть в графство, чтобы встретить победителей. Живых и мертвых.

Вот и началось противостояние. Их можно понять, в отличии от остальных, Громова и Шереметьев воевали и немало. Последний даже сейчас предпочитает разрабатывать операции лично. Кряжин слишком молод и пришел для галочки. От него не стоит ждать каких-то действий или решений.

— Не только ваши, граф, но это не отменяет этикета и элементарной вежливости. – высказался Нестеров, на секунду переведя взгляд на Кряжина.

Тот, разумеется, заметил, но не стал ничего говорить. Только сделал какую-то запись в бумажном блокноте.

— И что же такого вы записали? – насмешливо спросил Белов. – Это тетрадка со списком обидчиков?

— А это не ваше дело, Ваша Светлость. – спокойно ответил молодой герцог.

— Вашему отцу стоило более обстоятельно заниматься обучением своих отпрысков. – насмешка в голосе Белова сменилась угрозой.

— Вашему тоже. – так же спокойно парировал Кряжин. – Если мы собрались, чтобы поупражняться в ораторском искусстве, вместо решения реальных проблем, то я откланяюсь.

Парень встал с места и даже придвинул стул, но его остановил голос Шереметьева.

— Присядьте, Тимофей Львович.

— Можно просто Тимофей.

— Герцог Кряжин прав.