Аристократ по праву сильного

Будущая мать очередного голубозадого выродка, но все же мать.

Как она там сказала – “шла найти отца ребенка, а сама сгинула”. Сидела бы ты дома, спокойно вынашивала сына, орала на слуг, самодурствовала сколько ей влезет в своем поместье.

Какая жестокая шутка судьбы – совсем недавно я не смог помочь умирающему Сивухину. Моему боевому товарищу. А этой, чужой и в общем враждебной бабу могу. Разве это справедливо?

Эта избалованная дура оказалась совсем не дурой. Она была беременна и пошла за мужем. Аристократы, конечно, твари, но так же чувствуют, детей рожают, мужей любят.

Я думал так, и одновременно – что же я тогда делаю?

Мои руки легли на её живот, её глаза закрылись глаза. Я с удивлением понял, что мои губы сами начали тихо шептать непонятные мне слова, а мой голос звучал, словно я говорил с самой природой. Вокруг рук собралось мягкое зеленое свечение. Я лечил ее. Оказалось, что на исцеление нужны были силы, и я чувствовал, как моя энергия и силы идут к ней.

Я услышал звук второго, совсем еще маленького сердца.

С каждым новым заклинанием зеленое свечение становилось ярче, проникая глубоко в тело женщины. Магия вытесняла холод ледяного шипа, согревая ткани и ускоряя их заживление. Я продолжал говорить непонятные мне слова и чуть сдвигал руки так, как чувствовал, что это нужно сделать.

Женщина начала дышать ровнее, ее лицо постепенно расслаблялось. Я не останавливался, пока не убедился, что вся ледяная магия изгнана и рана затянулась. Зеленое свечение медленно угасло, оставляя после себя ощущение тепла и покоя.

Когда последний луч солнца исчез за горизонтом, я закончил свою работу.

И тут же, обессиленный, лег на землю и отключился.

***

Наутро, когда я проснулся, Саламандров еще храпел, а Валерия тихонько посапывала. На её бледном лице проступил чуть заметный румянец. Я наклонился над ней и провел рукой над её животом. Все в порядке, ребёнок был жив.

Я развел костер и разложил еду. От потрескивания веток вскоре проснулся Саламандров.

Он протер глаза, и я обратил внимание, что его рука полностью зажила, о ране напоминала лишь порванная от плеча и шелковая рубашка. Аристократ поморщился и оторвал ее рукав.

Тут он вспомнил про невестку и подошел к ней. Валерия дышала ровно, но не просыпалась.

— Удивлен, что она все еще жива, — заметил Саламандров.

Я пожал плечами.

— Ах, ну да… Она же… — аристократ не продолжил мысль

— Может оттащить ее в лагерь, обратно? — спросил я.