Аристократ по праву сильного

Он хороший человек, хоть и со странными идеями, надеюсь у него еще будут дети, — прошептала женщина перед тем, как ее глаза закрылись. Кровь, пульсируя, вытекала из её тела.

Следующий ледяной шип полетел в Саламандрова и каким-то неведомым образом прошел сквозь его щит. Левая его рука повисла плетью. Он сдавленно охнул, но не перестал стрелять в противника.

Я подбежал к нему и встал рядом. Двое против троих. Наши удары не пробивали щит, который установил один из них с помощью какого-то артефакта, я никак не мог разглядеть.

— Отходим! — крикнула Анжелика, взмахнула рукой и перед нами прокатилась волна вспышек, потом еще одна, дальше, и так, пока они не скрылись в лесу.

Глава 21. Трудный выбор

Я перенес Валерию подальше от поля боя, вниз, к ручью. Саламандров тоже отключился, и пришлось тащить и его.

— И что мне теперь с вами делать? — прошептал я себе под нос.

Опять они беззащитные передо мной. Сколько раз я мог спокойно воткнуть нож в печень Саламандрову, и никто бы никогда не узнал, что это был я.

И продолжил бы путь дальше. Нет ведь. В очередной раз спас его ненавистный голубой зад. Я смотрел на его руку, распоротую ледяным шипом так, что мясо болталось отдельно от кости. Теперь я мог видеть, что секунда за секундой, ткани медленно-медленно начинают срастаться. У Саламандрова есть способность к регенерации.

А вот у Валерии такой способности нет.

Я сидел рядом с ее телом, и слышал, как сердце бьется все медленнее и медленнее.

Золотистые лучи садящегося солнца пробивались сквозь листья деревьев и окрашивали все вокруг в теплые тона.

Природа засыпала. Смолкали птицы, успокоился ветер. У ручья также тихо умирала беременная женщина.

Ее лицо стало бледным и почти прозрачным, как фарфор. Кожа покрылась легким налетом пота, отражающим слабый свет. Губы стали бледными и потрескавшимися, а прикрытые глаза, большие и выразительные, потускнели, наполнились болью, под ними пролегли темные круги.

Глубокое декольте её костюма открывало взору грудь, которая с каждым вдохом поднималась и опускалась с заметным трудом.

Вздохи стали поверхностными, прерывистыми.

Да, я же терпеть не могу аристократов. Больше того, я избрал свою роль - убивать их, убивать как можно больше аристократов. И должен радоваться, что она подохнет и саламандровский выродок подохнет с ней.

И все же мои руки, наполненные зеленым теплым светом, сами тянулись к ее животу. Туда, откуда вытекала кровь и вода от тающего ледяного шипа.