Аристократ по праву сильного

Я не выдержал, отвел руку назад и отодрал их от камзола.

Я не оглядываясь вышел с территории завода, который мы изрядно потрепали. Покрутил головой из стороны в сторону. Тихо. Как будто еще каких-то десять минут воздух не прошивали автоматные очереди, мы не громили завод, и танки не стреляли. В воздухе еще висел тяжёлый пороховой запах. Плюс оттенки горелого пластика, раскаленного металла и самый ненавистный запах смерти.

Внутри вскипело пламя, придавая сил.

С каждым шагом, что я удалялся от завода, запах войны ослабевал.

За мной увязалась горлица и то и дело выдавала свою трель. Мне показалось, что её крик похож на мольбу. Птица будто просила: “По-жааалуйста, по-жааалуйста”.

Что именно птице было нужно я не знал, но очень захотелось её пристрелить, чтобы бедняга не мучилась. А то и так тошно, голова гудит, ноги не идут, так еще и эта что-то просит.

Вдруг мой слух уловил знакомое жужжание и внутри всё похолодело. Дроны. Я как мог ускорил шаг и рванул в сторону реки. Жужжание усиливалось. Чьи они? Наши или вражеские? Из-за деревьев промелькнула тень. Вот чёрт! Дроны были куда ближе, чем я ожидал. Сердце забилось быстрее, я уже бежал, так, что голова Саламандрова моталась из стороны в сторону. Аристократ с каждым шагом становился все тяжелее и тяжелее, а бежать было все сложнее. Надо лишь поднажать… Ещё немного и доберусь до деревьев у реки.

Я продолжал себя уговаривать, но силы были не бесконечны, и даже кипящее внутри пламя не давало тех же сил.

Жужжание становилось все громче. Я понял, что времени почти не осталось. И в этот момент, нога не нашла опоры. Только и успел подумать, что зря под ноги не смотрю.

Я рухнул вниз и покатился по густой траве, а Саламандров слетел с моего плеча и тоже катился кубарем где-то рядом. Надеюсь, он не сломает шею. Не зря же я его столько тащил на себе.

Я пытался замедлить падение, цеплялся за траву, но казалось, что только быстрее лечу. При очередной попытке затормозить, только растянулся, едва не сломав шею, и напоролся грудью на острый корень. Кожу больно рвануло, а я продолжил падать. Мой рот был полон травы, плечо саднило, колено умудрился ушибить о толстый стебель и теперь оно горело огнём. И только когда я наконец остановился, и небо перестало кружиться перед глазами, то понял, что произошло.