Аристократ по праву сильного

Надеюсь он не отбросит коньки.

Вся его белая рубаха была обильно залита кровью. Может он ранен? Не мог же он столько крови выплюнуть.

Я резко дёрнул и разорвал ткань на его груди, там ран не было и я немного успокоился.

Сильно видимо перенервничал, даже кусок ткани пропитанный кровью от его одежды оторвал, так сильно дёрнул.

Отбросил бесполезную тряпку, пропитанную кровью, в сторону. Ничего, у аристократа еще много таких рубах.

Где-то сбоку раздался надсадный кашель, из обломков горящего танка выползал какой-то солдат.

Даже не глядя в его сторону, отправил туда огненный шар, чтобы бедолага не мучился.

Пощупал пульс аристократа. Сердце бьётся, хоть самого его и сотрясали судороги. Саламандров может и выкарабкается, но идти точно не сможет, это факт. Теперь тащить его придётся.

Да уж, ирония судьбы. И не убьёшь его, а теперь придётся ещё и оберегать козла этого.

Глава 15. Спящая некрасавица

Я стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. Сейчас бы глотку Саламандрову перерезать, а не возиться, как любящая бабушка.

Спустя пару минут он притих и перестал дёргаться и булькать. Я даже подумал что он коньки отбросил, но нет. Просто валялся без сознания.

Я кое-как собрался с мыслями, и убедился, что поблизости нет врагов.

Подумал даже, что можно переждать здесь, но нет. Обстановка не располагает. Дымящиеся танки, поджаренные трупы и полыхающий склад, как минимум не располагали к отдыху. Да и внимание лишнее привлекают. Мало ли какие стервятники сюда набегут.

— Игорь Петрович, нам нужно уходить, — проговорил я, встряхивая аристократа за плечо.

Никакой реакции не последовало.

В проеме пробитой стены мелькнула лисичка. Она приподнялась на задние лапки и посмотрела на меня. Я махнул ей рукой: мол, спасибо за помощь.

Лисичка ничего не ответила, лишь взмахнула рыжим хвостом и была такова.

Я присел рядом на колени и усадил аристократа. Тот вообще никак не реагировал, а голова его болталась, как у зомби в мертвой деревне.

Ну и здоровый же он. Я бы тоже с удовольствием отдохнул после того, как мы положили полсотни бойцов. Но нельзя было медлить ни минуты. Уверен, выражение лица у меня было самое зверское, когда я нес этого гаденыша. Кружева его воротника щекотали мне шею.