Шелет

С того момента, как осознал себя и потерял Госпожу, скелет путешествовал и сражался только ради себя. Рисковал своей не-жизнью просто ради того, чтобы увидеть ещё один рассвет. Рассвет, в котором по большому счёту не было никакого смысла. Не было до этой ночи.

Поднимающаяся изнутри радость и эйфория распирала изнутри. Роману хотелось прыгать, орать во всю глотку, танцевать под дождём. Но вместо этого он послушно шагал за семенящей девушкой, робко держа её за руку. Внешне бурлящие внутри него страсти никак не отображались.

Роман полностью отрешился от всех угроз и опасностей мира. Он даже не помнил и не понимал, куда именно они идут. А ведь здешний мир должен был научить его, чем может обернуться подобная беспечность…

Витрио де Фьер был алхимиком. Эта профессия досталась ему по наследству от отца, а тому — от деда. Будь у него сын, он бы передал все свои знания ему. Однако у него имелась только дочь. Жена погибла почти пятнадцать лет назад, сгорев за несколько дней от лунной лихорадки. Боль от её смерти останется с ним навсегда.

Даже мысли о том, что его дело пропадёт, заглохнет без следа, не могли сподвигнуть вдовца жениться снова. Хотя в его окружении хватало женщин, которые были бы не прочь окольцевать столь выгодного жениха.

Дочери же передавать дар алхимии было бесполезно. Не потому, что Витрио был убеждённым консерватором, считающим, что семейное дело должно продолжаться только по мужской линии. Причина заключалась в характере Риозы. Её непоседливость и порывистость ничем нельзя было усмирить.

А качества эти были крайне нежелательны для того, кто смешивает магические порошки и создаёт артефакты, напитанные волшебством. В деле алхимии требовалось терпение и усидчивость.

Однако, несмотря на это, Риоза оставалась для отца настоящей звёздочкой, настоящей принцессой. Её лёгкий нрав, оптимизм, весёлость невольно заражали окружающих. Даже обычно хмурый Витрио сразу начинал улыбаться, когда видел свою дочь. Он прощал ей всяческие шалости, хотя иногда и делал вид, что сердится.

Сегодня был как раз один из таких дней.

Праздник Третьего Рассвета всегда был праздником молодёжи. В этот день им позволялось очень многое, почти всё. Считалось, что даже случайный ребёнок, зачатый в этот день и в особенности ночь, будет крайне удачливым по жизни. Разумеется, в этих предрассудках была серьёзная доля заблуждений, но имелась и определённая логика. По крайней мере, даже Витрио знал почти дюжину примеров, когда такие люди достигали серьёзного успеха.