Шелет

Риоза переступила с ноги на ногу, по-прежнему держа топор двумя руками перед собой. Стойка её выглядела крайне дурацкой и ничуть не страшной.

— Зачем?

Роман пожал плечами. Что тут можно ответить, учитывая его скудный словарный запас? Впрочем, девушке, похоже, ответ и не требовался. Она опустила топор, продолжая настороженно смотреть на скелета. Помедлив, Риоза спросила:

— Хочешь пойти со мной?

Роман замер. Этого вопроса он подспудно ждал всё это время. С того самого мига, когда он вступил в схватку с вурдалаками, он подспудно жаждал избавиться от снедающего его изнутри одиночества.

Неужели это ожидание было не напрасным? Неужели эта промокшая малышка сможет стать ему другом?

«С какой стати? Заведёт тебя в город, а потом отдаст каким-нибудь палачам. Расчленят тебя на части и закопают. Или вообще выставят в клетке. Будешь как обезьяна в зоопарке, веселить людей…»

Роман кивнул. Пусть жизнь снова макнёт его с головой в дерьмо, но он больше не мог быть один. Ему надоело существовать самому по себе, слоняясь без смысла.

Конечно, Госпожа просила его жить, но разве это жизнь? Не лучше ли будет умереть окончательно, если во всём этом мире не найдётся даже одной живой души, которой он будет действительно нужен?

— Отлично! Тогда… Пойдём?

То, что сделала Риоза в следующую секунду, полностью перевернуло душу Романа. Девушка опустила топор и протянула к нему открытую ладошку. Скелет даже не сразу сообразил, что надо делать. Он смотрел на маленькие пальчики, на тонкую руку. Риоза была такой невинной, такой… беззащитной.

И она доверилась ему! Протянула руку! Скелет, не веря своим глазам, вытянул свою правую руку и осторожно коснулся девичьей ладони. Риоза порывисто схватила его и потянула.

— Пошли! Познакомлю тебя с папой!

Шагая за непоседливой хулиганкой, что буквально тащила его за собой за руку, Роман чувствовал, как внутри всё клокочет и плавится. Он менялся прямо на глазах. С этого момента и до последнего мига своей не-жизни Роман будет защищать эту кроху.

В одну секунду Риоза стала центром его вселенной, смыслом существования. Даже образ Госпожи, всегда горящий в сознании, отступил и поблёк перед ней.

Шагая под дождём, держа в руке хрупкую девичью ладошку, Роман чувствовал, как преображается мир вокруг него. Холодный, злой, переполненный насилием и горем исчезал, уступая место свету и надежде. Именно надежде. Роман только сейчас осознал, насколько сильно устал от одиночества. Ведь он всё время был один.