Гротенберг. Песнь старого города

Пора бы разобраться с тем, что происходит. Быть может, наконец, он прощён за прошлое? Нет, было бы просто глупо надеяться на это. Тяжесть на душе о себе напомнила снова, когда он увидел очередной чёрный конверт с посланием.

1

Акт I

1

Закат в старом городе

Трактир «Обжигающее пламя». Гротенберг

Солнце уже близилось к закату, когда путник вошёл в трактир. Чистое, ухоженное здание, сейчас было полупустым. Сегель осматривался вокруг. Никого. Только пожилой хозяин натирает стойку, излишне механично, как ему показалось.

Похоже, тут уже несколько дней никого не было. Наверное, неудивительно, потому как город пустовал выглядел опустевшим.

Подавив вздох, оставалось идти прямиком к мужчине. Его лицо ему казалось смутно знакомым. Странник пытался выудить образ и имя из прошлого, но воспоминания не хотели поддаваться ему. Может, много лет назад они уже встречались? Тогда где? Был ли он из какой-то банды, орудовавшей здесь, или же просто торговцем? Или так же, как сейчас, трактирщиком, и он видел его мельком, когда странник влетал в это заведение — хотя вот его он как раз не помнил — с товарищами, когда удавалось провернуть удачное дельце, чтобы пропустить по стаканчику.

Воспоминания, воспоминания, воспоминания – это теперь просто размытые образы и смазанные картинки прежней жизни. Отчего-то, даже дома по пути казались ему незнакомыми, хотя времени-то прошло не так уж и много – всего-то лет пятнадцать или чуть меньше?.

. Наверное, многие из прежних знакомых могли, так же как и он, куда-то переехать. А старики… старики перекочевать на кладбище. Жизнь она такая, рано или поздно имеет свойство заканчиваться.

Но размышлять о последнем исходе Сегель не хотел. Или... в его душе мелькнула глубокая подавляемая многими годами боль и печаль, но прислушиваться к ним он не хотел. Не сейчас.

- Что надо? – грубо спросил хозяин, отчего-то воровато озираясь по сторонам.

Чужаков этот город никогда не любил.

А он теперь, выходит…

— Хочу снять комнату на ночь. — Блекло и безжизненно бросил Сегель, всё ещё борясь с пустотой в душе, и укладывая золотой на стойку. Лучше не забивать голову этими мыслями — от них она только начинает болеть. Трактирщик поднял на него «рыбьи» — уж настолько они были выпуклы, что сейчас, казалось, вывалятся из орбит — глаза, и сгрёб монету со стойки, бегло оценив то, что это подлинное золото.