Гротенберг. Песнь старого города

— Я уже слышал от тебя десятки историй, может даже больше, и ни одна из них мне не кажется правдивой. У тебя северный акцент, и речь мелодичнее, чем у многих, но ты никогда не рассказывал о северной стороне в своих россказнях.

— Я не вижу смысла говорить о прошлом, Дан. — Устало выдохнул парень, и качнулся по-ребячески с пятки на носок, и обратно, как бы размышляя, что сказать или сделать дальше. — За мной никто не охотится, никакая стража или злобные колдуны по мою проклятую душонку тоже уже не явятся. Хотя бы от того, что являться некому.

— Думаешь? – сощурился командир.

Тут Сегель натянуто улыбнулся, и развёл руками.

— Не знаю. Я не помню часть своего прошлого. Только отблески и чувства, которые я разгребать не хочу, или копаться в них. Знаешь ли, многие, кто не хотят говорить о своём прошлом, хотят на самом деле делать вид, что его не было. Начать новую жизнь, и всякое такое. Поэтому давай, ты не будешь дальше расспрашивать об этом?..

Возможно, он добавил бы несколько слов о том насколько это неприятно, но гулкие удары сапог по мостовой отвлекли внимание от его персоны.

— Господин Ригод! — Окликнул кто-то Сегеля. Запыхавшийся паж бежал к ним с другой стороны улицы, и, едва не споткнувшись и не покатившись по брусчатке кубарем, остановился, шумно выдохнув. — Тут опять к вам с письмом. Уж не знаю, сколько нам ещё это терпеть, но стража его попросту не пустит в город. Сегель оглянулся на Риордана в некотором замешательстве. — Пожалуйста, — выделил паж, — ну придите к этому сумасшедшему, пока он на стену не полез.

— А почему вы его в город не пускаете?

— Да-к выглядит он как болезный! Чего недоброго чуму какую с севера принес. Вон в Готоре вспыхнула опять, нам тут эпидемии ещё не хватало. Нет, он, конечно, не чешется, и кожа вроде даже ничего, но дёрганый, и кусается, мразота! Сэру Освальду едва три пальца не откусил, когда тот его за стену волок. Выкрутился, и попытался в город прорваться. А там его копейщики то встретили.

— Жуть какая. — Покачал головой Риордан.

— А капитан стражи, значит, решился не поднимать боя. — Заключил наёмник. — Ладно, уж, веди. Посмотрим, откуда такой дотошный посыльный взялся...

На самом деле, это было уже далеко не первое послание из старого города, но обычно посыльных не задерживали у ворот. У Сегеля кольнуло сердце.